Так он даже денег у мужей своих любовниц требовал, чтобы потом шиковать. Про то, как он запугивал пленных, я вообще молчу. Он порой рассказывал им такое, что мне самому становилось не по себе. Паренька он еще пожалел, пообещав всего лишь вскрытый череп.
— Ну так что? — спрашивает он. — Пытки или череп? Магией наверно быстрее будет, а то под пытками от боли люди иногда все путают, даже имена свои забывают, — говорит Крис, медленно приближаясь к парню.
Я тоже делаю шаг вперед, а тот беспомощно прижимается к двери. Он ее запер магической руной, а теперь то ли не может вспомнить код, то ли не может ее открыть, только вжимается в дверь и дрожит.
— Сколько тебе лет, малец? — все же спрашиваю я, подозревая, что под плащом скрывается что-то совсем нелепое.
— Пятнадцать, — дрогнувшим голосом признается охотник, но молить о пощаде не начинает, только смотрит испуганно.
Крис же внезапно смеется, быстро подходит к нему и скидывает капюшон плаща.
— Ну и куда ты лезешь, малявка? — спрашивает Крис, щелкнув его по носу. — Ты же, блин, еще жизни не видел, а на нас прешь, луком размахиваешь. Выпороть бы тебя хорошенько за глупость!
Мальчик на это ничего не отвечает, только косится на него зло, насупился и молчит упрямо. Нелепость, а не враг. Вот только есть в этом пацане что-то очень похожее на того инквизитора: то ли взгляд, то ли нос. Не знаю. Что-то едва уловимое, но что именно, я никак не могу понять и только зло хмурюсь.
— Ты, малолетний дурак, хотя бы знаешь с кем связался? — спрашивает Крис, рыкнув мальчишке прямо в лицо.
— Знаю и вам меня не запугать! — гордо отвечает мальчишка, дрожа всем телом.
— Да ты уже почти обделался, что тебя пугать, — насмешливо говорит Крис. — И сил у тебя на второй выстрел не хватит. Зачем вообще стрелял, если не можешь убить нас обоих? Жизнью своей во имя спасения мира решил рискнуть?
Мальчишка поджимает губы, но молчит, видимо гордый.
— Отвечай! — приказываю ему я, выбрасывая вперед руку, потому что игры эти мне уже начинают надоедать.
Зрачки у парня тут же становятся золотыми, превращая его в «одержимого», как любили говорить люди, а я всего лишь делаю так, чтобы он никогда не мог мне соврать. Остальное остается его личной волей.
— Я не рассчитал силы, — признается мальчишка.
Промолчать, если требую я, он теперь тоже не может, но подробности все равно старается утаить, глядя на меня завороженно, но по-прежнему упрямо.
— Подробнее, — требую я.
— Я запер дверь. Теперь ее не открыть изнутри, пока один из вас находится здесь. У меня на это ушло слишком много сил. Теперь мне не хватит сил на второй выстрел, хотя обычно у меня получается выстрелить дважды, но скоро мой отец попытается со мной связаться, а когда я не отвечу, он примчится сюда и убьет вас обоих.
— Да? — смеется Крис. — А тебе не пришло в голову, что мы можем уйти через окно. — Даже вон через то!
Он показывает пальцем на маленькое окошко под самым потолком, как раз разбитое. В нем какой-то голубь чистил перья, а от взгляда Криса дернулся и улетел, словно не собирался стоять у него на пути.
Мальчишка закусывает губу, дуется недовольно, но молчит. Отвечать Крису он не обязан, но и по лицу видно, что ему это и в голову не приходило. Просто мальчишка, который хотел поиграть в героя.
— Это твой отец стрелял в мою жену в межмирье? — спрашиваю я почти наугад и неожиданно попадаю в цель.
Мальчик кивает, хоть и очень неохотно.
— Кто-то из твоих предков когда-то запечатал Бессмертного вроде меня? — продолжаю я спрашивать.
— Да.
— Он отобрал у него книгу, ты знаешь где она?
— Да, — едва не плача признается мальчишка.
— Оттуда вы берете все тайны?
— Да.
— Где книга?! — требую я ответ, стараясь сдержаться.
Мне хочется придушить пацана за выходки всех его предков. Нашли мне игрушку!
— Тут, в подвале, — со слезами на глазах признается мальчишка. Я зло рычу и, не думая больше ни о чем, отступаю, чтобы ударить тростью по полу. Тот мгновенно трескается, оставляя под моими ногами обломок, что медленно опускается вниз, относя меня в подвал.
Под руинами церкви передо мной подземелье. Такое же, как там. Здесь горит ладан и невыносимый запах куда насыщенней. Мне от него становилось дурно, но зато я помню куда мне идти. Меня в цепях водили по таким же коридорам. Не по этому точно, просто таким же, словно кто-то специально создал здесь их копию, выдавая явную привязанность к символизму.
Копию той самой комнаты, где они вершили все ритуалы, я нахожу быстро. Там же нахожу алтарь, на котором лежит книга.
Я спешу к ней, не ощущая от нее никакой силы, и раскрываю с волнением, но…
— Твою мать! — вырывается у меня.
— Что? — спрашивает Крис, который решил бросить пацана и пошел за мной.
— Это подделка. Жалкая копия! — рычу я и едва не швыряю треклятую книгу в ближайшую стену. Просто благоразумие говорило, что подделка лучше, чем ничего. — Пошли отсюда, — говорю я Крису, забирая копию книги, как трофей.
— А пацан? — уточняет Крис
