И вот теперь, придя в очередной раз в себя, я немного растерянно смотрю на тонкую полоску света, пробивающуюся из-за блэкаутов. Утро уже, что ли?
— А который час?
— Семь уже.
— О-о-о… Мне к первой паре, к девяти.
Я выпрямляюсь, потягиваюсь, выгибая поясницу и хрустя всем своим затекшим организмом.
Хочу встать, но Серый не пускает.
Наоборот, прижимает меня спиной к себе, жадно кусает в шею, тут же целует смачно, оставляя очередной засос и радуя тонкой сладкой ноткой боли.
Не сопротивляюсь, прикрываю глаза, позволяя умелым пальцам скользнуть под ворот халата, сжать голую, томительно занывшую грудь…
— Заводит тоже, да, Дана? — хрипло говорит Серый, — кайф же?
— Угу-у-у… — тяну я, соглашаясь.
Хороший проект у меня. Интересный… Вот только… Нельзя его в таком виде показывать куратору. Иначе меня сходу куда-нибудь запрячут в одиночку. И заставят показывать, каким образом студентка-второкурсница научилась мастерски обходить самую сложную банковскую защиту.
А, главное, что изначально-то цель проекта была вообще другая!
Это Серый умудрился разглядеть нестандартную возможность использования моего кода!
И мы с ним последние два часа шаманили именно в этом направлении.
И вот теперь на меня наваливается вся боль прошлой ночи, когда мое бедное тело безжалостно использовали для получения эгоистичного кайфа два не самых скромных и правильных мужика, а потом еще два часа непрерывного напряженного сидения за экраном добавилось.
Не сдерживаю жалобного стона, когда Серый проводит ладонями по животу. И ниже.
Конечно, никак я его остановить не смогу сейчас, да и возбуждаюсь опять, прав он, сочетание секса и любимой работы — невероятно заводит… Но, чувствую, после этого никакого не будет у меня универа. Просто не поднимусь.
Серый на мгновение замирает, а потом продолжает мягко поглаживать живот. Но теперь без напора. Спокойно, методично.
Его губы уже не мучают мою несчастную шею и плечи, а просто скользят, тоже гладя. И это та-а-ак хорошо-о-о…
— А че это вы тут делаете? — бас Черного нарушает мое отплытие в нирвану кайфа, заставляет встрепенуться.
Хочу сесть ровнее, а, может, даже и встать, но Серый опять ленивым движением возвращает меня на место.
Смотрю на Черного, офигенного в мокрой от пота майке и с блестящими волосами, упавшими на лоб. Он, похоже, спортом занимался, пока мы тут погружались в мир цифры.
Стоит напротив, огромный, невозможно брутальный, мышцы напряжены, руки показательно расслаблены, кулаки — в карманах спортивок.
Изучает нас, скалится довольно.
— Да вот думаю… — медленно и задумчиво отвечает Серый, — то ли еще разок нашу куклу выебать, то ли в спа ее отправить… А потом выебать…
— Или совместить… — бормочет Черный, и взгляд его проходится по мне, постепенно загораясь голодом.
— Эм-м-м… — торопливо вношу я предложение, — а может… Просто спа? А то я сотрусь… И вечером буду… М-м-м… Не в форме…
Братья обмениваются взглядами, опять словно бы разговаривая на своем, ментальном уровне, а затем Черный еще шире улыбается, кивает.
— Если ты вечером обещаешь с нами поиграть… — тихо говорит он, и я вздрагиваю от того, какой именно смысл он вкладывает в свои слова.
Поиграть… Это как этой ночью? Они… Они настроены на продолжение таких игр?
О… Черт… Хотя, чего я ожидала-то?
Ничего.
У меня не было времени подумать об этом.
Вздыхаю взволнованно, все тело горит от напряжения и переживаний.
— Хочешь еще так играть, Дана? — шепот змея-искусителя на ухо запускает миллион мурашек по коже, — понравилась тебе игра? М?
Встречаюсь снова взглядом с Черным… И, решившись, киваю.
Кого я обманываю, в конце концов?
— Отлично, конфетка, — серьезно кивает Черный в ответ, — ты не пожалеешь.
Он протягивает мне большую ладонь, и я вкладываю в нее свои пальцы.
— Пошли, в спа тебя отведу, — говорит он, вытаскивая меня из рук брата.
Одеревеневшие от долгого сидения мышцы ног подводят, и я, тихо вскрикнув, валюсь прямо в его объятия.
Черный ловит, подхватывает на руки:
— Ну, или отнесу… — басит он.
Я растерянно ерзаю в его лапах, позволяя вынести меня из комнаты. Последнее, что я вижу, это Серого, снова склонившегося над клавиатурой.
На меня и брата он не смотрит, словно мгновенно забыв о нашем существовании. На лице его — отблески экрана. И больше ничего. Никакого выражения. Будто не было только что горячих губ на моей шее, опытных пальцев в промежности…
Однозначного предложения поиграть вечером…
Игра это для него.
Просто игра.
А мы все — то же, что и цифра. Ничего реального. Ничего важного.
В лифте, везущем нас в спа, Черный подбрасывает меня ближе к себе, коротко и жадно целует, облизывается довольно:
— Кайфанула, конфетка?
Мне бы уточнить, когда именно: ночью или утром?
Но не спрашиваю. Молчу и трогаю языком нижнюю губу, собирая вкус губ Черного. Он терпкий. И нравится мне.
— А телек какой?
Напрягаю память, пытаясь выдрать оттуда марку телека, стоящего в апартах Жнецов.
— ЭлДжи, четыре ка, сто дюймов примерно.
Парень — консультант в гипермаркете техники смотрит с уважением и легкой завистью.
— Отлично прошка подойдет.