— Потому что… Сын. Сын будет. — Черный настолько уверен в этом, что я даже не пытаюсь переубедить.
— Тебе надо будет выйти замуж, Дана, — Серый, как всегда, прагматичен, — чтоб в случае чего, у тебя было право наследования первой очереди.
— В случае чего? — хмурюсь я, только теперь понимая, что Черный не просто так про ранение говорил. Как я раньше-то не заметила? — Я… Не собираюсь вдовой становиться, понятно?
— Понятно, — кивает Серый серьезно, — тебе и не придется. Мы… Мы просто в этот раз сильно расстроились. И лажанули. Больше такого не повторится. Все. Только законные методы. Только проверенные клиенты.
— Ладно… Мы еще обсудим, — говорю я.
— Все обсудим, да. Да.
Черный не спешит подниматься с колен, так и стоит передо мной. И смотрит. Жадно. Невероятно внимательно.
Я тянусь, провожу пальцами по его волосам… И он ластится, словно большущий котяра.
— Черт… — выдыхает он, — хочу тебя… Пиздец, как.
— Нет. Сначала врач, — обрубает Серый.
— Да, — тут же соглашается Черный. — Врач. Мы налажали.
Меня поднимают, аккуратно закутывают в огромный белый халат, сажают на диван, смотреть на Москва-сити и бесконечный поток машин, едущих по мосту.
И я сижу.
После выплеска эмоций ощущаю какое-то легкое отупение, ступор небольшой.
А, может, это называется по-другому.
Спокойствием.
За моей спиной — мирный шум: ругаются Жнецы, работает кофемашина, какой-то еще движ происходит.
А я смотрю вниз, на огромный муравейник под моими ногами.
И думаю о том, что, наверно, стоило оказаться здесь. Хотя бы для того, чтоб понять, насколько разными могут быть жизни.
И как быстро все может поменяться.
Два месяца назад я собиралась замуж. И думала, что люблю своего жениха. Потом я провалилась в жуткую ловушку, и думала, где найти силы, чтоб достойно из нее выбраться и остаться собой.
А, оказывается, я вообще не знала, какая я на самом деле, что из себя представляю. И мне помогли это осознать люди, о существовании которых я и не знала никогда. И не узнала бы, если б наши пути непостижимым образом не пересеклись.
Они захотели, чтоб я принадлежала им.
И я согласилась.
Хотя до этого даже не думала, что такое возможно.
А оказалось возможно. И еще оказалось, что принадлежать — это не всегда про унижение. Это — про взаимосвязь, взаимопоглощение. Потому что принадлежать можно по-разному.
Я думала, что я — игрушка.
А выяснилось, что это не так.
Наверно, Жнецы сами удивились, когда поняли, насколько все между нами поменялось… Конечно, они не признаются, но когда-нибудь я… Выясню…
А сейчас…
Сейчас у меня мир под ногами.
И мир впереди.
— Конфетка, кстати, — разрушает мои мирозахватнические мысли голос Черного, — а он чей?
И столько в голосе у него искренней уверенности, что я отвечу правильно, что я с огромным наслаждением отвечаю правильно:
— Понятия не имею.
— Мой, значит, — после значительной паузы, оставленной на осмысление моего ответа, с удовлетворением заключает Черный.
— Мой, — тут же отбивает Серый.
— Это схуяли?
Братья снова принимаются ругаться, кофеварка доваривает вторую чашку кофе, а мир под моими ногами ни на мгновение не останавливает своего движения.
И это как-то очень правильно вписывается в мою жизнь.
Меняющуюся ежесекундно.
И постоянную в этом вечном движении.
Невероятно красивую девушку в красном платье Сашок заметил сразу, как зашел в этот, вообще ни разу не дешевый ресторан.
Не, в принципе, Сашок мог себе многое позволить и не только тут, в Крыму, но и в Москве. Да и вообще, где угодно, на самом деле.
А потому что, что? Правильно. Потому что чуйка и умение рубить бабло — это его коронные качества. Основные.
В этом году он особенно хорошо поднялся на лохах, желающих быстро разбогатеть и готовых за это платить.
Все же, когда ситуация в мире накаляется, у людей отрубается последняя способность мыслить критически, и они хватаются за любую хрень. И верят, главное, в такую ересь, которую в любое другое время обсмеяли бы.
Так что Сашок на своих курсах “Супер-стратегии выгодного маркетинга личной ориентированности” прямо в точку попадал.
Год прошел удачно.
Настолько, что хватило на Дубай весной, Шарм — летом, и, вот, Крым — осенью.
В целом, Крым сильно по ценам уступал Дубаю, и Сашок себя тут чувствовал нереально крутым челом.
Но в этом заведении даже он чуток подрастерялся от ценника.
Тем не менее, уходить он не стал, наоборот, уселся за столик, кинул пренебрежительный взгляд на официанта, как показалось, не особо вежливо скривившегося при виде гостя.
— Пива.
— Что-то к пиву желаете? — спокойно поинтересовался официант, — есть раки, свежайшие…
Он еще что-то предлагал, но Сашок тут увидел ее.
И слух временно отрубился.
Она сидела у барной стойки.
Брюнетка. Стройная, но невероятно фигуристая. Сашок ее только со спины пока наблюдал, но и этого хватило, чтоб понять, что она — бриллиант в здешнем навозе.
Переход от талии к заднице был охуенным. Как и вырез до этой самой задницы.
Волосы черной глянцевой волной перекинуты на грудь, но пара прядей выбились и струились по загорелой смуглой коже… Тоже до задницы.