Сжимаюсь на нем, долго, сладко и мучительно. Меня трясет всю, кожа покрывается потом, пальцы белеют, их ни за что не отцепить от столешницы!
Мой мучитель раздраженно рычит, кусает меня в плечо, и в пару движений догоняет, сжав в своих ручищах так, что дышать не получается.
Да и не надо мне дышать.
И без того офигенно.
Измученная, размякшая, я не возражаю, когда меня снимают с члена и, наградив злым кусающим поцелуем, толкают к кровати.
Халат распахивается еще больше, я испуганно смотрю на возвышающегося надо мной Серого.
Он изучает меня, раскинувшуюся на покрывале, стягивает с члена презерватив, который я не заметила, когда умудрился надеть… И раскатывает по стволу новый!
Ошеломленно смотрю на уже очень даже стоячий член, раскрываю рот в шоке.
— Плохая, очень плохая ученица, — недовольно говорит Серый, — не удивляюсь вообще, что проект заваливаете. Ты же совершенно не способна сконцентрироваться!
— А-а-а… — я хочу что-то сказать, но не получается.
В размякшем после ошеломительно длинного оргазма мозге слова не формируются вообще никак.
— Рот можешь закрыть, — все так же холодно командует Серый, — он тебе потом пригодится.
Снимает очки.
И резко дергает меня за ногу к себе.
Боже…
Удовлетворить этого хищника потяжелее, чем старшего…
Знала бы я, как в этот момент ошибаюсь…
___________________________________
Дана очень, просто очень сильно ошибается... И вечером мы это увидим, если вы захотите. Вы хотите, девочки? Пишем в комментариях!!!! Я пока тоже пишу, и все ваши эмоции вижу! Это - мое топливо для воображения) Богатого и нездорового))) Все, как мы любим, мои хорошие! История только начинается! И я люблю вас! И пишу только для вас! Спасибо, что вы со мной, мои хорошие!
Чуть-чуть визуалов от Танюши!
Кофе — это вообще не то, что надо пить поздней ночью. Но мне сейчас необходимо что-то горькое и промывающее мозг. Может, и спиртное какое подошло бы, но я в этом не специалист, боюсь промахнуться.
Смотрю, как тонкой струей течет в кофейник черный жгучий напиток, и моргаю. Медленно-медленно.
Перевожу взгляд на темное панорамное окно, сейчас служащее отличным зеркалом.
И вижу в нем себя.
Нет, не себя.
Кого-то.
Какую-то девушку, тонкую, мелкую, утопающую в здоровенном белоснежном халате. У этой девушки небрежно свернутые в разваливающийся пучок темные волосы, огромные блестящие глаза, с до сих пор панически расширенными зрачками. Ссадина на щеке. Кровь на губе. И в темном стекле не видно, но я-то знаю, что по всей шее и груди — темные пятна засосов.
Мой любовник не аккуратен. И в первый раз не был, и сейчас тоже не посчитал нужным… Что удивительно, в процессе мне это все заходило.
Только сейчас, выбравшись из загребущих горячих рук, я начинаю ощущать ломоту в теле, сухость губ и тянущую боль внизу. Не сильную, скорее даже приятную… От нее внутри все млеет, так незнакомо, странно.
Боже, я же давно уже не девочка!
И не сказать, что мы с Костиком ограничивались миссионерской позицией, всякое пробовали… Но, определенно, никогда в жизни я не испытывала того, что испытала за последние полтора суток.
Это даже сравнивать не получается с моим прежним опытом! Словно не было его, этого опыта! Словно я девственницей Серому Жнецу досталась!
Девушка в отражении ежится, глаза горят дурным блеском.
Отворачиваюсь, не найдя там знакомых черт.
Не я это.
Пока что не я.
Может, ближе к утру…
Если Серому Жнецу не придет в голову снова меня повалять по кровати.
“На колени, — мгновенно возникает в голове моей мыслеобраз того, что было совсем недавно. Властный голос, холодный тон, отрывистый приказ. Комната, заполненная нашими смешивающимися запахами. Запахами секса. — Голову выше. Горло расслабь. Плохая ученица.”
Боже… Какой же он, все-таки, изврат… Как мне теперь на свой проект смотреть? Не смогу же…
Сглатываю, ощущая сухость в горле.
Трогаю языком нижнюю губу, морщусь. Саднит. А ведь ничего не мешало, когда сосала его член. Наоборот, даже нравилось это! Чуть боли, чуть вкуса крови, моей, перемешанной с его вкусом. И ему нравилось. Он потом целовал меня. И губу мою прихватывал зубами, жмурясь от кайфа, словно хищный кот, нализавшийся крови…
Опять торкает в низ живота.
Хмурюсь, снимаю с базы кофейник.
Неправильная реакция у меня, однозначно.
Стокгольмский синдром?
Организм понял, что никуда не деться, и теперь изо всех сил подстраивается под неизбежность?
Или это я просто такая? Ебанутая? Озабоченная?
С Костиком это все во мне спало, но ведь правду говорят, что просто правильный мужик нужен…
Выходит, Серый — именно тот правильный мужик?
Или…
— Кофе? — хриплый низкий голос раздается внезапно, и я, вздрогнув, чуть ли не роняю кофейник.
В окне напротив отражается огромный полуголый мужик, хмуро изучающий мою съежившуюся фигуру.
Черный.
Ему-то чего не спится?
Поворачиваюсь к нему и едва сдерживаю судорожный вздох.
Боже…
Если братья так и будут передо мной полуголыми расхаживать, я с ума сойду, точно.
Торс Черного я уже видела. И даже очень близко.
Но впечатление все равно производит убойное совершенно.
Он шире в плечах, чем его брат.