____________________________
Арты к книге от Танюши:
Больше артов в моем тг-канале!
Поддержите историю звездочками и комментариями! И тогда мне будет еще радостнее писать для вас, мои хорошие!
_________________________________
И арты Даны у басика от Танюши
Солнышко греет так ласково, так нежно, что непроизвольно расслабляюсь все же. И воспоминания, которые слезы вызывают, уже не такие болезненные.
Наверно, больше остроты мне мои личные переживания по этому поводу доставили, рефлексия гребанная, чем именно тот момент.
А в тот момент я, наверно, только с кристальной ясностью ощутила, что отношение братьев ко мне вообще не поменялось за то время, что мы играли в наши странные игры на троих.
Верней, изменилось.
Стало еще более собственническим.
Если в самом начале они видели во мне лишь забавную игрушку, средство для удовлетворения своей похоти и слива негатива, которую запросто можно сломать и выкинуть, когда надоест, то потом мы как-то резко этот момент перешагнули.
И перешли на другой уровень.
Наверно, братья Жнецы все же тоже от себя подобного не ожидали. Я так поняла, что на постоянной основе они ни с кем такого не делали. Разовые акции — не в счет.
И потому чистое потребление неожиданно для всех переросло в зависимость.
А зависимость — это всегда плохо.
Вот только братьям проще: они никому ничего не должны, и жизнь менять не планировали никак. Их все устраивало: работа, постоянный движ. Постоянная женщина в постели. Женщина, с готовностью принимавшая все их инициативы. Поддерживающая любые эксперименты. Удобная. Своя.
Почему бы и нет? Везуха же!
А то, что у этой женщины свои жизненные обстоятельства могут быть… Кого это волновало?
Жнецы не интересовались моей жизнью вне нашей бурной постельной и полукриминальной реальности. Им было плевать на мои отношения с родителями, на мою учебу, на то, что я, вообще-то, не планировала становиться постоянной живой игрушкой в их постели.
Они не собирались ничего менять. И не хотели, чтоб я уходила из этого удобного для них мира.
Потому и предложение их, при всей его искренности и остром ощущении кайфа, которые я испытала в процессе, было насквозь эгоистичным.
Я их в этом не винила.
В конце концов, они ничего изначально не обещали, кроме уже обозначенного.
Но и соглашаться…
Нет.
Только не в таком формате.
Все наше время, проведенное вместе, в постели, вне ее, в работе, в общении, ненапряжном и даже веселом, я ни разу не задумывалась о нашем будущем. Жила одним днем, твердо смирившись с ситуацией.
Я попала в их мир в определенном качестве. И сама на это пошла. Согласилась. Наверно, кто-то по-другому бы решил, нашел бы другой выход. На тот момент я не нашла.
И потом, когда поняла, что Костик меня тупо развел, и Жнецы вообще не собирались причинять вред моим родным, о чем они, кстати, так и сказали, когда я додумалась задать прямой вопрос…
Даже тогда я не стала обрывать нашу связь, нашу договоренность.
Ни на что не рассчитывала, правда!
Просто как-то отключила голову, поставила себе горизонт: три месяца. Те самые, что были в изначальном договоре.
Смешно…
Вроде бы, его и соблюдать не надо было, но я так отчаянно цеплялась за него. Оправдывала себя.
Свое поведение.
И прятала за ним, как оказалось, совершенно другие эмоции. Те, что нельзя испытывать по отношению к мужчинам, подобным Жнецам.
Их нельзя любить.
Если, конечно, хочешь остаться в рассудке. Не стать жертвой. Незаметно, потихоньку, исподволь…
Вероятно, я уже шла по этой дороге, хоть и считала себя сильной. Не сильная я. Просто… Приземленная. Умею приспосабливаться. Вот и приспособилась. Да так, что сама не заметила, когда все изменилось.
Когда я попала в эту зависимость.
Только теперь приходит осознание, что все, что со мной сейчас делается: это обычная ломка. Отвыкание.
Мне плохо, больно, каждую секунду о них думаю.
Вначале, когда только-только ушла из их апартов, сказав свое твердое “Нет” на предложение остаться с ними на постоянку, и не пожелав даже ничего объяснять, во мне было столько яростной решимости, дикого желания показать, что я — не игрушка! Не надо со мной так!
Не надо сначала доводить до безумия, а потом… Потом просто решать за меня.
Боже…
Откуда у меня столько сил-то взялось?
И еще удивительней, что отпустили меня. Не сразу, конечно…
Перед внутренним взором — спокойное, нарочито спокойное лицо Серого. Глаза холодные. Глубокие. Смотреть в них нельзя — пропадешь.
Он ничего не говорил тогда, предоставив переговоры брату.
А Черный…
Наверно, он неправильные слова подобрал, хотя обычно этим не страдал никогда.
— Мы уезжаем отсюда, конфетка, — сказал он, забирая меня из рук брата и тиская довольно, — завтра, наверно. Тебе сколько надо, чтоб собраться?
Я, плавясь в послеоргазменном кайфе, не сразу поняла, о чем он.
Собраться? Куда?
Серый как раз расслаблял ремень на брюках, направляясь к бару, и я непроизвольно залипла на его мускулистой сухой спине, на том, как красиво смотрелась в полумраке гостиной его фигура.