— Ну ты даешь! — хохотнул стражник. — Ну, не повезло тебе, вместо свиданки в караулке посидишь. Это если каждый начнет через стены лазить… Постой! А как ты влез? И как слезть собирался?
Произнося эти слова, он заметил привязанную к зубцу лестницу и посмотрел вниз. Стражник открыл рот; в тот же момент нож Анриса оказался у его горла.
— Скажи своим, что все в порядке, — тихо произнес Анрис.
Стражник вывернулся, пытаясь ударить Анриса мечом. Юноша отскочил, извлекая свой меч. Два клинка скрестились. Удар тяжелого двуручного меча оказался для караульного неожиданным, и он, хоть и сумел его парировать, но вынужден был сделать шаг назад и потерял равновесие. Какое-то мгновение он пытался удержаться, но затем вскрикнул и полетел вниз со стены. От башни к Анрису уже бежали солдаты с факелами. Юноша стал поспешно спускаться.
Он уже миновал середину стены, когда стражники достигли места, откуда он начал спуск.
— Поднимайся, или мы перерубим твою лестницу! — крикнули ему. Анрис быстро перебирал руками и ногами. Послышались два удара клинков о камень, и юноша полетел вниз. Но высота была уже не опасной; Анрис перекувырнулся на земле и вскочил на ноги. Очень хорошо, теперь стражники не могут воспользоваться лестницей; им придется добраться до башни и открыть ворота, а это дает беглецам выигрыш во времени.
Элари стояла, со страхом глядя на труп разбившегося стражника.
— Ты убил его, — сказала она.
— Я не хотел, — ответил Анрис. — Так вышло. Бежим скорей, в темноте они нас не найдут.
В городе уже поднялась тревога; на стенах мелькали факелы, доносились слова команд. Анрис и Элари бежали через поле. Добежав до небольшой рощицы, они остановились, чтобы перевести дыхание.
— Я все думаю, правильно ли мы поступаем… — сказала девушка.
— Человек всегда вправе бороться за свою жизнь, — ответил Анрис.
— Но что будет с городом?
— Думаю, они найдут кого-нибудь еще на наше место, только и всего.
— Но почему вместо нас должен погибнуть кто-то другой?
— Потому что должна же быть справедливость! — воскликнул юноша. — У животных хищники убивают больных и слабых. Почему у людей должны гибнуть Лучшие?
— Но ведь горожане не виноваты! Это требование дракона. И теперь мы бежим, а они остаются…
— Это не дезертирство, — резко сказал Анрис. — Я готов сложить голову в бою с драконом, но идти, как покорная овца, на заклание я не намерен. И тебя я ему не отдам. Если у наших сограждан не осталось гордости и чести, мы должны защитить себя сами.
— А что они могли сделать? — пожала плечами Элари.
— Не знаю, — беспомощно сказал Анрис. — Может быть, вовсе покинуть город, но только не соглашаться на такой позор. Ты пойми, что стоит один раз уступить, и тебя уже не оставят в покое. Даже если теперь дракон выполнит свое обещание убраться, где гарантия, что он не прилетит опять через год?
В этот момент до их слуха донесся далекий лай собак.
— Подонки! — воскликнул Анрис. — Ты заступаешься за них, а они травят нас, как диких зверей!
«Впрочем, для них мы и есть звери, — подумал он. — Дичь для драконьего стола.»
Они снова бросились бежать. Лай собак постепенно приближался. Где-то пропела труба горниста, затем далеко справа послышался топот копыт.
— Плохо, что у нас нет лошади, — пробормотал Анрис, — но ведь мы не могли перетащить ее через стену.
Роща кончилась; беглецы выскочили на опушку. Впереди на равнине гарцевали всадники с факелами. Анрис в отчаянии остановился, сжимая руку Элари.
— Все пропало! — в ужасе воскликнула девушка.
— Не бойся, — угрюмо отозвался Анрис, — живая ты им не достанешься.
Сзади с лаем выскочили псы. Анрис бросился им навстречу с мечом в руках. Собаки отскакивали и не пытались наброситься — они не были обучены нападать на людей — но продолжали яростно лаять, сзывая участников погони.
— Послушай, Анрис, — сказала вдруг Элари, — а вдруг дракон вовсе не собирается нас съесть? Ведь если бы ему просто нужно было утолить голод, он мог бы убить сколько угодно жителей.
— Пока, во всяком случае, он ни в чем не отступал от старых легенд, возразил юноша. — Наверное, ему доставляет особое удовольствие съесть самых лучших… А для чего еще мы могли бы ему понадобиться? В качестве прислужников? Всю жизнь драить его чешую и убирать нечистоты? Ну нет, я не допущу, чтобы ты стала рабыней какого-то поганого монстра.
Беглецов окружили конные солдаты. Анрис поворачивался то в одну, то в другую сторону, готовясь зарубить первого, кто приблизится. Подъехало еще несколько всадников. Когда они спешились, Анрис узнал в одном из них Барвильда, главу Городского Совета. Юноша одной рукой прижал к себе Элари, приставив нож к ее шее. Девушка закрыла глаза.
— Еще шаг — и я убью ее, — сказал Анрис. — А потом стольких из вас, насколько хватит моих сил и длины моего меча.
— И чего вы этим добьетесь, Роннельд? — устало спросил Барвильд. Она все равно умрет.
— Но не такой мерзкой смертью, как хотите вы!
— Смерть — всегда смерть, Анрис. А умереть, спасая жизни других, никогда не позорно и не бессмысленно.
