Видя мое сомнение Высший отдает мне ментальную команду — мое тело лишь стержень, соприкосновение с которым должно принести нужный эффект. Сомкнув конечности, я позволяю хрустальному червю обвить меня. От прикосновений и сцепления граней кристаллов энергия шквалом проходит через сому, замирает в отдельных системах, затем, сразу растекается и это повторяется столько раз, что я почти теряю ориентацию. Но Высший, почти полностью замкнул меня в кокон, отпускает, дает справиться с энергетической бурей внутри. Он мгновенно перетекает в свое нейтральное состояние, в образе темноволосого мужчины опускаясь на кресло. Меня же накрывает болевой фон перевоплощения — сначала энергия возвращается к своему спектру, затем, сома накидывает оболочку. Цепи лишь слегка опаляют кожу, тут же заживающую от ожогов. Сам же я не падаю только потому, что все еще подвешен на руках. Мне кажется, что силы оставили меня.
— Я всегда был против такого малого возраста перевоплощаемых, — говорит он, задумчиво глядя на меня, — слишком слабые и невыносливые из них получаются функционалы. Но, для тебя не оставили выбора. Возможно, надеялись, что ты просто не выживешь.
Я слышу его слова, но не осознаю их смысл, хотя он говорит на языке Уровней, влившемуся в мое сознание крепче желания жизни. Я на столько оглушен несвойственным мне перераспределением энергии, что не могу воспользоваться ей. А он все говорит, перечисляя некие термины, но последнюю фразу я слышу отчетливо.
— Зачем тебе этот код? Избавься от него, поверь, так будет лучше, — сил мне хватает поднять голову и обратиться к нему с немым вопросом, — Ты думаешь, я не заметил? — он смеется, — от меня такого не скрыть. Это, конечно, невероятная забота со стороны Патронатариана, но сейчас она скорее вредит тебе, — он встает, подходя ко мне. От протянутой руки Высшего я стараюсь отстраниться, но он и не завершает касания, — с ним ты не чувствуешь и не понимаешь и половины.
Он поворачивается, направляясь к выходу.
— Надеюсь, ты оценишь мой совет, ведь он будет дорого мне стоить, — с этими словами он исчезает в темноте коридора.
Сразу после этого мои цепи падают, позволяя опуститься на ложе. Я, наконец, отключаюсь от своего восприятия.
Сигнал «Встать!» почти оглушает, приводит меня в сознание. От сильного импульса я резко сажусь, едва не опрокидываясь вперед. Передо мной стоит безликий, а за его спиной Высший, который мне не знаком. Я с трудом поднимаюсь, опуская ноги с ложа. Одежда с меня практически слетела, теперь повисла на цепях, что пристегнуты к запястьям. Безликий подходит, ставя у моих ног чашу все с той же вязкой жидкостью. Теперь, омыть себя самостоятельно мне не дают. Но я спокоен, смотрю на Высшего. Он, выдержав мой взгляд, искривляя губы в усмешке. Не высокий, но крепкий мужчина с короткими седыми волосами, сам притязательно разглядывает меня.
— Вижу, Дарид уже объяснил тебе все правила. Верно, Алури? — я молчу, не могу говорить, а его улыбка становится шире.
Я готов не подавать и признака участия в общении с ним, тем не менее, почувствовав боль от возвращенных на место вставок, веселю его, невольно исказив лицо.
Когда безликий встает позади, собираясь вернуть мне на плечи накидку, Высший останавливает его.
— Этого достаточно, можешь идти, — тот, кивнув, уходит, я же остаюсь стоять перед Высшим обнаженный.
— Ты не знаешь меня. Зато я знаю тебя и твоего Куратора, — он обходит меня, становясь за спиной, — Я Каракат, Вычислитель. Я не из вашей параллели, поэтому мы, вероятно, уже не увидимся.
Должно ли это служить мне утешением, я не знаю, но он считает это важным упоминания.
— О тебе многие слышали, Алури, — говорит он, направляя меня к ложу, — но лицезреть удалось лишь избранным, — я сам не ожидая того вздрагиваю, когда его рука ложится на спину и прорисовывает путь следования позвонков вниз, слегка задевая тонкую цепь, — даже здесь подобные тебе редки, — он проводит по низу моей спины, продолжая касаться очень осторожно, — жаль, оболочка для меня слишком слаба, — он снова возвращает руку мне между лопаток, надавливая, заставляя упереться руками в край ложа, — но это будет лишь вступлением, главное продолжим в своем истинном облике.
Его действия заставляют меня выгнуться, открыть свое тело для него. Он убирает лишь одну вставку, ту, что со стороны спины. Теперь, при повышенной чувствительности, я понимаю, на сколько мне тяжело переносить прикосновения именно в этой точке. Но Высшего мало занимают ощущения наложника, пусть и энгаха.
Боль я чувствую намного сильнее, чем когда это было с прежним моим истязателем, а резкие движения заставляют на минуту потерять другие ощущения кроме болевых. Именно тогда я не удерживаюсь и падаю вперед. Меня тут же поднимают, удерживая за волосы.
