— Я отправил функционала моей группы с известием, но посчитал необходимым закрыть источник как можно быстрее.
— Ты использовал не только свой потенциал, верно?
— Нет, его бы не хватило. В момент наложения печати, часть энергии должна была быть взята из резервов моих подчиненных, но не на столько, чтобы разрушить их.
В этом я не был уверен.
— Я вижу в тебе сомнение, энгах, — говорит он, слегка подаваясь вперед, — значит ли это, что ты даже не соотнес затраты и ресурсы, выполняя столь опасную процедуру?
— Я строил все доступные мне расчеты. Времени было мало и я был уверен, что через портал готовятся прорваться более сильные сущности.
Здесь я тоже не честен, скорее просто оправдываю свои поступки перед собой. Дознаватель откидывается на спинку стула, прикрыв глаза, обдумывает мой ответ.
— В твоих словах достаточно правды, но и неуверенность имеет место, — наконец, отвечает он, — в расположение ни кто не явился с известием, ни следа функционалов твоей группы выявлено не было. Тот факт, что ты решил пожертвовать своим резервом ради безопасности параллели ни что по сравнению с потерей двух групп функционалов. Ответь мне на последний вопрос, энгах. Как давно ты знал о следах, по которым шел старший Гуат?
Да, этого следовало ожидать. Мой ответ не исправит плачевого положения.
— Приблизительно, шесть с половиной лунных цикла.
— Почему ты не сообщил об этом Старшему по расположению?
— Гуат просил меня не разглашать данные о наблюдении. Он был уверен, что предварительную проверку мы можем провести самостоятельно. Я не смог последовать с ними из-за несения вахты и последующем обходе. Когда они перестали выходить на связь, я решил, что должен сам отправиться на поиски.
В ответ снова молчание, тяжестью давящее мне на плечи. Все труднее становится держать спину прямо и все больше хочется сжаться, прикрыв себя руками. Слишком пристален взгляд дознавателя, будто пронизывает и оболочку и сому насквозь.
— Ты понимаешь, что твоими прямыми обязанностями, как функционала, было сообщить Старшему Лердриду о произошедшем?
Я подтверждаю.
— Понимаете, что это серьезное нарушение. Ликвидация за него была бы самой мягкой мерой, — я понимаю, хотя и чувствую оцепенение отчаяния, — но, учитывая, ваш недолгий опыт пребывания в нейтральном уровне и желание исправить содеянное, а так же честность в процессе дознания, я могу облегчить твое наказание до ликвидации с повреждением оболочки средней степени тяжести.
Это было бы неплохим исходом.
— Но прежде, ты должен ответить на еще один вопрос. — он встает, подходя ко мне, — Кто-нибудь еще знает о ваших наблюдениях?
Да, но их имена я выдать не могу. Дознаватель замечает мое желание скрыть информацию.
— Алури, не стоит испытывать судьбу. Назовите имена и все закончится благополучно.
— Что ожидает тех, кому известно о следах светлых? Если, как вы предполагаете, они существуют.
— Не пытайся обмануть меня, — функционал не теряет спокойствия, но отвечает теперь жестче, — они существуют, я это понял. Назови их и все решится быстро.
Я отказываюсь выполнить.
— Значит, придется добиться ответа силой, — выносит он свое решение, теперь говоря полностью отстраненно, — вы меня разочаровываете, энгах.
Я все же не выдерживаю и обхватываю плечи руками. Все происходящее кажется гораздо страшнее, чем когда меня подвергали пыткам функционалы Итира.
Затем, происходит то, чего я боялся больше всего. Над моим телом берут контроль.
— Мы начнем с малого, минимальные повреждения, но если вы будешь сопротивляться и отказываться выдать ваших сообщников, я буду вынужден увеличить степень наносимых увечий, — он отходит в сторону, указывая на конструкцию, отдаленно напоминающую кресло, — подойди и сядь.
Под контролирующим блоком я выполняю приказ, оболочка четко делает каждый шаг и движение. Когда холод металла касается кожи, прочные фиксаторы замыкаются, удерживая тело в главных точках. Но запястья и ладони остаются свободными. Функционал подходит с хрупкого вида конструкцией в руках.
— Тиски, думаю, принцип работы понятен, энгах, — говорит он, — сильных повреждений не нанесет, но болевые ощущения будут значительными. У вас еще есть возможность избежать их, ответив на мой вопрос.
Мне не важна боль, если для ее избежания нужно предать.
— Тогда, начинаем.
Тиски надеваются на мою левую ладонь подобно перчатке, обхватив каждый палец. Острая боль стягивает кисть и бьет в голову, когда легким движением дознаватель затягивает винт с нитями, держащими ее. Глаза застилает алым, но не снижает контроль. Этого слишком мало, чтобы я мог предать тем, кто мне доверился. Но это и не самый изощренный метод дознавателя. К окончанию процедуры, мои пальцы лишились подвижности, сместились в суставах. Боль от этого повреждения не покидает даже после снятия тисков. Напряжение оболочки стянуло мышцы в спазм, заставляя дрожать. Но функционал преодолевает его, запрокинув мою голову, удерживая ее ладонью.
