Андрей провел пальцем по изувеченному двигателю.
От машины ничего не осталось. Куда делась вся эта тончайшая механика, которую Генри Ройс собственноручно, попыхивая трубкой в уголке рта, отлаживал с помощью пилки для ногтей в своей мастерской?
Андрей больше не прятался. Обуреваемый праведным гневом, он пошел к сараю.
Как раз в этот момент Николас открыл дверь и вышел.
— Андрей?
Тот надвигался на него, шагая по мокрой траве.
— Стой, где стоишь, — тихо сказал ему Николас. — Ты не имеешь права сюда входить.
Андрей стиснул в руке тяжелый гаечный ключ.
— Погоди!
Но Андрей уже поднял руку и нанес первый удар.
Николас упал, привалившись к двери. Ключ лишь слегка задел его голову и со всей силой обрушился на плечо.
— Прекрати!
Андрей закричал: «Я тебя убью» — и начал бить его ногами.
Николас, лежавший на земле, сразу понял, что убеждения тут не помогут. Бросившись к Андрею, он вцепился в его ноги, стараясь повалить противника. Они покатились в грязь. Николас был гораздо крупнее и быстро одержал верх.
Андрей отбивался изо всех сил. Наконец Николас уложил его лицом вниз, прижал коленом к земле и заломил руки за спину.
— Уймись, или я тебе их переломаю!
Андрей последний раз дернулся и затих.
Николас подождал еще немного, потом встал, подобрал гаечный ключ и, размахнувшись, забросил его в озеро. Ключ бесследно канул в серые воды Лох-Несса.
Затем Николас подошел к Андрею, который с трудом переводил дыхание, шепча какие-то русские слова.
— Ты меня чуть не убил, — сказал он и скрылся в сарае.
Андрей со стоном перекатился на спину. Николас выглянул наружу.
— Ладно, иди глянь, раз уж пришел.
Но Андрей еще долго лежал на земле, не в силах шевельнуться.
Он никогда не любил драк.
Наконец он приподнялся на локтях, потом на руках и кое-как встал. Стер рукавом грязь с лица и хромая пошел за Николасом.
Войдя в сарай, Андрей прислонился к дверному косяку и тихо пробормотал еще одно русское слово. Николас стоял против света, спиной к окну, выходившему на Лох-Несс.
— Вот, — сказал он.
Посреди сарая, в окружении подмостков, лесенок и тросов, Андрей увидел маленький самолет.
— Это я его нашел, — сказал Николас. — Самолет разбился, и его обломки были погребены там, на холме. Я уже четыре месяца работаю на мисс Этель. Когда ты ворвался в комнату, мы обсуждали, как его отремонтировать. Никто, кроме нас двоих, не знает, чем мы занимаемся.
— Погребены? — прошептал Андрей.
— Да, мистер Пол велел садовникам закопать обломки на холме глубокой ночью. Я тогда еще маленький был. Помню, как отец оттуда вернулся. И только через десять лет он показал мне это место.
Андрей смотрел на двухместный биплан с крыльями, каким-то чудом державшимися на корпусе. Некоторые его части уже были покрашены в белый цвет, но на месте двигателя и пропеллера еще зияли дыры.
Если Андрей правильно понял, лишь этот небольшой аппарат и связывал Этель с сыном Питера. Все остальное было плодом его воображения.
— Мистер Пол ничего не должен знать, — сказал Николас. — Он понятия не имеет, что сестра давно хотела найти самолет и снова поднять его в воздух. Он не желал, чтобы к нему прикасались.
— Почему?
Николас дотронулся до самолета.
— В нем погибли их родители.
У Андрея подкосились ноги. Он сел на кучу досок. Как же эта штука, такая легкая, такая красивая, смогла кого-то убить?
— Когда я его нашел, двигателя в нем не было, — продолжал Николас. — Не знаю, куда он делся. Такие самолеты уже двадцать лет как не выпускают. А мне нужен был мотор в семьдесят лошадиных сил. Жаль, конечно…
Андрей подумал о «роллсе», брошенном под деревьями. Теперь его двигатель стоял здесь, на полу, рядом с белой птицей.
Они даже не услышали, как в сарай вошла Этель.
— Мисс Этель… — прошептал Николас.
Она не ответила.
— Мисс…
— Питер и Скотт мне все рассказали.
Андрей упорно смотрел в пол. Его лицо было черно от грязи.
— Я ведь думал… — начал он.
— Тебе лучше помолчать. И исчезнуть.
Андрей встал и пошел к двери. Этель окликнула его:
— Ты куда?
— В конюшню.
— Зачем?
Андрей обернулся.
— Работать.
Но Этель бесстрастно ответила:
— Нет, ты меня не понял. Я велела тебе уехать. Из Инвернесса ходят поезда, из Форт-Уильяма — пароходы. В Эдинбурге, наверное, можно найти работу… В общем, не знаю. Но отсюда ты уедешь. Это мое последнее слово.
По лицу Андрея трудно было понять, какая пропасть разверзлась перед ним. Его губы скривились в странной улыбке.
«Так улыбаются пропащие люди, — подумал Николас, — те, кто никак не может поверить в услышанное; те, кто видит, как рушится их дом».
Николас испугался, что Андрей упадет в обморок, и двинулся было к нему, чтобы поддержать.
— Стой! — приказала Этель.
Николас подчинился. Но не спускал глаз с Андрея. Однажды ему довелось увидеть такую же улыбку на лице Питера, его отца. Это случилось в тот день, когда к ним пришли и сообщили, что родители Этель, лорд и леди Б. X., погибли.
