Как оказалось в дальнейшем, младший брат Влада волновался не просто так. Но выполнить его просьбу я не могла.
Ближе к середине мая, когда не то что о Диме, но и о Владе не хватало времени подумать, я пришла в кафе, где раньше работала. Боря, мой любимый бармен, написал, что нашел мои наушники. Любимые, фиолетовые, служившие мне второй год. Я думала, что потеряла их, и уже расстроилась. Но сообщение Бори вернуло мне счастье.
В предвкушении встречи со старым другом (я про наушники, конечно) я влетела в помещение и взглядом попыталась найти Борю. Нашла кое-кого другого.
- Аня! – Мне махала рукой Марина, та самая бывшая Влада.
Я едва заметно нахмурилась, приветственно кивнула ей. Меня уже ждал Боря, дружелюбно улыбаясь у барной стойки. Но Марина не успокаивалась, она еще раз назвала мое имя, и пришлось подойти.
Несмотря на жаркую погоду, девушка сидела в безразмерном свитере черного цвета, положив руки вместе с локтями на стол.
- Присаживайся! – улыбнулась Марина.
Я неохотно села, предчувствуя неприятность. Или некомфортный разговор.
- Я уже неделю сюда хожу, жду, когда ты на смену выйдешь, - делая вид, что поделилась секретом, рассказала она.
Да что ей, в конце концов, от меня надо? Меня пугает её желание общаться.
- Я уволилась давно, - улыбнулась я и нервно пожала плечами.
- О! – Марина расстроилась. – Значит, мне чисто случайно повезло, что ты здесь?
- Верно.
Она улыбнулась и опустила глаза вниз. Я терпеливо ждала, пока она начнет. Ну не просто же так она ходила сюда неделю?
А Марина все молчала, чуть прикусывая губу, словно в сомнении, стоит ли мне говорить что-то. Это раздражало, и я начала неслышно постукивать пальцами по коленке, обтянутой джинсами.
- Говори уже, у меня дела, - чуть более грубо, чем хотела, попросила я.
Марина (о, как я ненавижу теперь это имя!) вздохнула и осторожно протянула:
- Я понимала, что ты девушка подозрительная, и можешь подумать, что справка поддельная. Якобы я хочу разлучить вас с Владом. Но теперь, когда все доказательства налицо, ты поверишь мне.
Я уже раскрыла рот, чтобы задать уточняющий вопрос, но Марина встала. И передо мной оказался её выпирающий живот.
Выпирающий. Мать его. Живот.
Как я могла не заметить его раньше?!
Рот так и остался раскрытым. Горло сжало настолько сильно, что я не могла даже вздохнуть.
- Седьмой месяц, - поделилась Марина.
Мы с Владом ругались, мирились, обижались, извинялись, любили, помогали, трахались, гуляли, наслаждались жизнью, а в это время под её сердцем развивался его ребенок.
- Я решила не узнавать пол ребенка без его отца.
Седьмой месяц.
Рухнули вниз, как воздушный замок, надежды на совместное будущее. Сгорели в диком пламени наши отношения. Исчезли мы. Теперь есть я, а есть он и его ребенок.
Я снова одна.
Не помню, как выбежала из кафе. Не помню, как добралась до дома. Просто в какой-то момент услышала бешеный стук в комнату и требование мамы открыть дверь. А я не могла, потому что корчилась от неописуемой боли, от непонятных судорог, от крика, который душила в подушке.
Сердце билось сильно, с каждым ударом выбрасывая наружу кровь. О, теперь я понимала метафору о тупом ноже в груди, который поворачивали. Это было настолько больно, что стоны, жалкие мольбы прекратить вырывались чаще сбитого дыхания. Вот только прекратить это никто не смог, потому что все было внутри.
Я била стенку, ломая ногти и сбивая коленки, не обращая внимания на подранные обои. Утыкалась лицом в подушку в глупой надежде заглушить отчаянный крик боли. Я задыхалась, словно астматик, хватаясь за горло и не имея возможности вдохнуть.
Где-то на фоне слышались крики мамы и Лехи, но пускать их в свою душу я не хотела. Это не их поле боя, они не смогут помочь мне. И никто не сможет. Даже…
Ближе к полуночи, когда я успокоилась и просто лежала без движения, тупо глядя в потолок, в дверь тихонько постучались. Робко так, словно боясь реакции.
- Аня…
Его голос… О, его волшебный голос! Низкий, с хрипотцой от волнения. Он пробирался под кожу, ласкал тело нежнейшим прикосновением пера и… звучал для меня в последний раз.
Вмиг оказавшись у запертой двери, я опустилась на колени и прижалась лбом к месту прямо под ручкой.
- Уходи… - Неужели у меня такой заплаканный голос?
- Родная, она мне тоже звонила… Это ничего не меняет, клянусь. Я помогу ребенку, и когда-нибудь он поймет, почему я выбрал не его мать.
Романтичный глупец… Мне ли не знать, каково это – жить без отца. Еще хуже – знать, что у него есть другая семья. Другое счастье. А ты ему не нужен. Больно, даже больней, чем мне сейчас.
- Убирайся.
И вот опять. Бесполезные попытки воззвать к моему разуму, к моим чувствам. Желание остаться рядом.
Но он скоро станет отцом.
И когда об этом узнает Артур Геннадьевич, он заставит его жениться.
Потому что ребенок должен быть законнорожденным.
Я люблю Влада, знали бы только боги, как я его люблю! Хочу жить с ним, быть его, умереть вместе. Люблю так, что хочется сердце вырвать сейчас и выкинуть в окно, лишь бы не знать этих мук.