Принц и инспектор Вест полностью

Будущий убийца был карликом, и в толпе на Кафедральной площади в Милане его принимали за ребенка. Он носил детскую одежду — застиранную желтую рубашку, разорванную на одном плече, и шорты цвета хаки. Его остроконечная шапка была заломлена набок, и неопрятные волосы цвета соломы спадали из-под нее на лоб. Если бы не слишком большие руки и ноги, то можно было бы сказать, что он хорошо сложен, без непропорционально большой головы или мощного торса, которые так характерны для карликов.

Он стоял совершенно спокойно.

Дети рядом с ним были неугомонны: они размахивали бумажными флажками, жевали сласти, присев на корточки позади цепи солдат, выстроившихся вдоль маршрута, или же просто прыгали, не обращая внимания на жару и пыль. Толпа вела себя также неспокойно. Было очень жарко; вся Европа буквально задыхалась от невыносимой жары.

Лошади грызли удила и били копытами по горячей мостовой. Казалось, что солдаты и полицейские в своей парадной форме вот-вот начнут таять. Иногда в толпе кто-то падал в обморок, и тогда она расступалась, чтобы можно было вывести пострадавшего в тень больших галерей. Люди пытались спрятаться от жары позади колоннады, но она словно стекалась туда, и, несмотря на тень, воздух здесь был раскален как в печи.

В толпе шныряли переодетые полицейские и агенты безопасности, выискивая анархистов или членов Братства Зары, поскольку опасность для Его Высочества принца Асира из Джардии могла исходить, по-видимому, только от них.

Убийца, который прекрасно видел проходящую мимо процессию, сунул руку в карман и ощупал гладкую теплую поверхность маленького автоматического пистолета. Выражение его лица не изменилось. Он выглядел ребенком, но вел себя как взрослый.

Вдали послышался гул приветствий.

Толпа, до того неспокойная, внезапно угомонилась. Люди поднялась на цыпочки и начали что-то выкрикивать, когда два всадника во всем блеске своих парадных костюмов появились на дороге. Дети кричали, размахивая флажками, а настроение взрослых вскоре изменилось, и они стали посмеиваться над разодетыми всадниками, которые продолжали свой путь, не глядя по сторонам.

Звуки приветствий стали громче.

Англичанин был выше всех в толпе. Он стоял у одной из колонн, повернувшись к светловолосой девушке, находившейся рядом:

— Похоже, дело начинается!

— Надеюсь, что так, — сказала она. — Я уже не могу стоять здесь.

Он забеспокоился:

— Вы правда не можете терпеть? Жара, действительно, ужасная. Ну, что ж, давайте проберемся к галерее. Мы можем посидеть там, выпить апельсинового сока и видеть оттуда все, что происходит. Там будет практически…

— Нет, если они приближаются, я лучше подожду.

— Хорошо, — согласился он, — тогда мы прорвемся туда сразу же после того, как они проедут и обгоним всех местных жителей. Это сделаю я, Джим. — Он обхватил ее тонкую талию рукой и крепко прижал к себе. — Когда придет время, я подниму вас, чтобы вы могли все видеть. А если вы еще и заснимете этого принца для меня на кинопленку, будет вообще замечательно! Я вот что скажу вам: давайте порепетируем.

Она посмотрела на него снизу вверх. Ей было чуть за двадцать, и светлые кудряшки обрамляли хорошенькое круглое личико с ясными голубыми глазами. От жары нос и лоб девушки покрылись каплями пота. В своем лимонного цвета платье с короткими рукавами она выглядела удивительно крепкой и здоровой. Мужчина, который был выше нее почти на целую голову, нагнулся и, обхватив руками, легко оторвал ее от земли. Его пальцы почти сомкнулись на ее талии — такая она была тонкая.

— Джим, — крикнула она, — осторожнее! — Ее каблуки чуть не уперлись в чью-то спину.

— Как там, хорошо видно? — спросил англичанин.

Ее платье закрыло ему глаза, но он продолжал крепко держать девушку. Многие обернулись и даже перестали смотреть на большую площадь с белым собором и выстроившимися войсками. Улыбаясь, они смотрели на девушку, Джим Барнетт приподнял ее еще выше, так что она могла все видеть поверх голов. От угла улицы, ведущей к «Ла Скала», приближался отряд кавалеристов, и оттуда доносились выкрики и приветствия.

Барнетт все еще крепко держал девушку.

— Ну как, хорошо видно? — спросил он снова.

— Да, замечательно, а теперь опустите меня.

Он медленно поставил девушку на землю, стараясь, чтобы она никого не зацепила. Она раскраснелась, была возбуждена, и глаза ее светились:

— Я видела все! Я не знала, что вы такой…

Она замялась, а он улыбнулся:

— Кости и мускулы иногда дополняют друг друга. Вы бы удивились, если бы узнали о моих успехах в поднятии тяжестей. Но хватит болтать, время идет. Мне кажется, вы сможете все заснять.

— А как же вы сами?

— Я посмотрю, когда они подойдут ближе, а вы заснимите все, когда они поравняются с нами, — сказал Барнетт. На его длинном усталом лице тускло светились такие же усталые глаза с отвисшими, морщинистыми веками. Девушка мало его знала и думала, что ему где-то около сорока. Сквозь имбирного цвета волосы с сединой на макушке пробивалась лысинка.