Он вернулся к алтарю и сел рядом с Лорреном. Смерть не оставила своего отпечатка на прекрасном лице его возлюбленного, он по-прежнему был чудесно красив, и даже, казалось, стал еще красивее. В подвальном полумраке, где лишь в одном канделябре, чадя, догорали свечи, его кожа будто сияла внутренним светом и волосы, там, где не были испачканы кровью из раны, блестели как шелк. Можно было бы бесконечно смотреть на него, но, увы, посмертная красота увядает быстро. Филипп вздохнул и погладил любимого по щеке. Его кожа была такой холодной, но при этом оставалась мягкой. По всему выходило, что Лоррен умер совсем недавно. Значит, скотина Гибур просто бросил его без помощи. Он ответит за это. И за все остальное тоже.
Когда Лоррен вдруг открыл глаза, Филипп от неожиданности едва не свалился с алтаря. Тот же посмотрел на изумленное лицо принца и, будто ничего особенно не произошло, произнес:
— Черт возьми, я умираю от жажды. У нас осталось вино?
— Ты жив?! — воскликнул Филипп, — Как это может быть?!
— Печально, что это вас так расстраивает, — поморщился Лоррен, слезая с алтаря, — Но я действительно жив. Хотя и не надолго, если прямо сейчас я не найду бутылку вина.
— Вино все испортилось, — сказал Филипп, — То ли прокисло, то ли… Не знаю.
Лоррен нашел бутылку и, приложившись прямо к горлышку, сделал большой глоток, но через мгновение уже плевался, как и чуть раньше Филипп.
— В самом деле, — пробормотал он, — И что это значит?
Он с сомнением посмотрел на этикетку.
— Хорошее вино. Оно не могло просто взять и испортиться.
— Ты помнишь, что здесь было прошлой ночью? — спросил его Филипп.
— Помню, что этот так называемый вампир собрался укусить вас. Я попытался ему помешать… Больше ничего не помню.
— Он, кажется, все же меня покусал, — пробормотал принц, — Посмотри, нет ли ранок у меня на шее?
Лоррен подошел ближе.
— Нет никаких ранок. Но все равно нам следует убираться отсюда. Я не понимаю, что происходит, и мне это не нравится.
Он подошел к двери и дернул ее на себя. Дверь оказалась заперта снаружи. Вот это действительно было странно и непонятно. Лоррен выругался и стукнул по двери с такой силой, что дерево загудело.
— Я убью Гибура! — воскликнул он, — Пусть только явится!
Филипп сидел с задумчивым видом, будто к чему-то прислушивался в себе. И лицо его было таким странным, что Лоррену при взгляде на него стало не по себе.
— Я, должно быть, сошел с ума, — проговорил Филипп, — Но мне кажется, что у меня не бьется сердце.
— Бросьте, — ухмыльнулся Лоррен, — Вы еще скажите, что верите в то, что вас превратили в вампира.
— Я не знаю, — жалобно пробормотал Филипп, — Я ни во что не верю и не могу думать. Мне слишком плохо, чтобы думать! Найди мне что-нибудь, чтобы я мог напиться!
Лоррен подошел к принцу и взял в ладони его лицо.
— Гибур нас чем-то отравил, из-за этого так хочется пить. Но вряд ли это смертельно. Как вы хотите, чтобы я убил его? Предлагаю сделать это медленно, очень-очень медленно, чтобы он кричал и умолял о пощаде.
Филипп слушал его заворожено, синие глаза Лоррена сияли, как звезды.
— Вы дивно красивы сейчас, монсеньор, — сказал вдруг тот, и что-то было такое в его голосе, что позволяло верить в то, что это не просто комплимент, — вы будто помолодели лет на десять. Я помню вас таким, когда меня представляли ко двору.
— Ты помнишь тот день?
— Конечно. Я никогда его не забуду. Я только что приехал из своей деревни и был перепуган до полусмерти.
— И что ты думал обо мне тогда?
— Я ничего не думал. Вы были слишком великолепны, и я боялся сделать какую-нибудь глупость или неловкость. Я хотел, чтобы все быстрее закончилось, и тогда забраться куда-нибудь в темный угол и не вылезать оттуда до конца своих дней.
— Ты хотел забраться в темный угол? — недоверчиво хмыкнул Филипп.
— Представьте себе, — улыбнулся Лоррен. И его улыбка была такой чарующей, что Филипп просто не мог не поцеловать его.
Как раз в этот момент отворилась дверь, и в сопровождении Гибура в подвал вошел их вчерашний знакомый, именовавший себя вампиром.
— Я же говорил вам, что торопиться не стоит, — язвительно произнес колдун, — Они в своем уединении вовсе не страдают.
С яростным воплем Лоррен кинулся к колдуну, явно намереваясь свернуть ему шею, но вдруг остановился, будто на ходу ударился о стену.
— Не стоит этого делать, — услышал он голос, прозвучавший, казалось, где-то внутри его головы, — Этьен нам всем еще пригодится.
Этому голосу хотелось подчиниться, как будто он был голосом свыше. Голосом Господа Бога, которому, может быть, и хочется воспротивиться где-то в глубине души, но это совершенно невозможно. Лоррен смотрел на странного господина, который вчера швырнул его об стену, как котенка, чувствуя с ним странное родство, сладостное, упоительное и ужасное, как будто тот стал второй сущностью, живущей в его сознании, какой-то новой, преобладающей частью его самого.
— Сегодня мы еще раз поговорим о вампирах, — сказал господин, — И что-то подсказывает мне, что вы отнесетесь к моим словам с большим доверием, нежели прошлой ночью.
