— Проверь охранные заклятия. Как бы чернь не вздумала устроить очередной погром, — сказал ему Филипп, прежде чем расстаться, — Хочешь, я сам проверю?
— Не надо, на это меня еще хватит, — пробормотал колдун, выглядел он бледно, похоже в полете его укачало, несмотря на то, что летел он, плотно зажмурившись.
— Как знаешь.
И Филипп исчез, оставив его у порога дома. Занятый подготовкой к ритуалу, он последние пару суток почти не видел Лоррена, кроме «здравствуй и до свидания» они не перекинулись ни словом. Сейчас нужно было найти его. Наверняка Лоррен в курсе того, что происходит.
В парке Пале-Рояля было по обыкновению людно, несмотря на дождь. На лицах людей светилось радостное оживление, будто все ждали какого-то праздника, группа суровых молодчиков во всю силу глоток распевала очередную песню про то, что «Страшный враг, Насильем право попирая, На нас поднял кровавый стяг!», горожане пытались вторить.
Лоррен обнаружился тут же. В обществе какого-то санкюлота и двух подвыпивших шлюх, он сидел за их обычным столиком в глубине кофейни, с видимым интересом выслушивая болтовню своего нового друга. Увидев Филиппа он поспешил избавиться от своего сомнительного общества, — санкюлот со шлюхами внезапно ощутили желание спеть вместе с остальными: «Тиранам смерть — и нет пощады!»
— Стоит оставить тебя на пару ночей без присмотра, и ты начинаешь стремительно деградировать, — проворчал Филипп, усаживаясь на место санкюлота, — Так стремительно, что дух захватывает. В следующий раз я увижу тебя, распевающим с ними про «смерть тиранам»?
— Боюсь, распеванием песен на сей раз дело не ограничится, — ответил Лоррен.
— Что они замышляют?
— Они готовятся к штурму Тюильри.
— Что?!
Филипп замер, с недоумением глядя на Лоррена, словно смысл этих слов не доходил до него.
— Развлекаясь с колдуном, вы пропустили много интересного, — продолжал тот, — Третьего дня герцог Брауншвейгский прислал революционерам ультиматум. Сегодня спозаранку они собираются ответить на него. Австрияк велел им не обижать короля, теперь они хотят короля низложить.
— Почему ты не сказал мне раньше?! — воскликнул Филипп.
— А зачем? Что вы-то можете сделать?
В самом деле — что?!
— Они не смогут взять дворец. Он хорошо охраняется… — пробормотал Филипп, — Нет, я понимаю: суд, какие-нибудь заседания в их чертовом конвенте, новые законы и все прочее… Но это какое-то безумие, Лоррен! Они же не могут просто ворваться во дворец и убить короля, королеву, их детей и всех остальных так, как привыкли это делать — голыми руками разрывая на части? Или что? Ты думаешь — могут?
— Не думаю, что они хоть чего-нибудь не могут, — сказал Лоррен, — К утру здесь соберется весь город и предместья, тысячи людей, жаждущих крови. Штурм Бастилии был давно, им снова хочется что-нибудь разгромить. Боюсь, дворцовая охрана не выдержит такого натиска. Впрочем, меня тут сейчас уверяли, что солдаты не будут даже пытаться защищать короля и перейдут на сторону народа.
— Черт знает что, — пробормотал Филипп, — У нас есть еще пара часов до рассвета. Наведаемся в Тюильри?
— Зачем?
— Не знаю! Оценим обстановку.
Во дворце, конечно, знали о готовящемся штурме и по этому поводу пребывали в прострации. Вампирам даже не пришлось особенно заботиться о том, чтобы остаться незамеченными — никому до них не было дела. Придворные бестолково суетились, дети спали, королева выглядела перепуганной на смерть и пыталась уговорить супруга покинуть Тюильри и перебраться в Манеж под защиту Национального собрания. Король казался измученным и желающим только того, чтобы его оставили в покое. Это всех раздражало. В конце концов, Людовика уговорили лично отправиться проверить посты, чтобы взбодрить солдат перед предстоящим боем. Но кого он мог бы взбодрить? После этого обхода стало только хуже, национальные гвардейцы еще раз взглянув на своего так называемого короля, разворачивались и покидали свои посты целыми подразделениями, присоединяясь к ликующей толпе на Карусельной площади, никто даже не пытался их остановить.
Похоже, у монархии не было ни единого шанса на спасение.
— Надеюсь, король внемлет доводам разума и согласится покинуть дворец, — сказал Филипп, когда уже перед самым рассветом они направлялись домой.
— Мне показалось, что он хочет, чтобы все закончилось уже сегодня, — ответил Лоррен, — После той неудачной попытки бегства два года назад, король окончательно сдулся.
— Мало ли чего он хочет! — разозлился Филипп, — У него есть обязанности!
— Если он не думал о них раньше, почему должен вспомнить теперь?
Вопрос был риторическим и ответа не требовал.
