Появившись в зале благодаря только одной грани своего сознания, Мистра отметила, веселясь и одновременно недоумевая, что Летандер и Талос, как всегда, разошлись по разным углам, стараясь находиться друг от друга как можно дальше. Перед богиней Магии остальные боги предстали как чародеи в человеческом обличье. Их великолепные одеяния были сотканы из магической материи, окружающей Фаэрун, паутины волшебства, из которой рождалось все колдовство. Сам зал был для нее потайной комнатой чародея, наполненной кипящими сосудами и кувшинами со всевозможными магическими веществами, известными людям и богам.
- Скажите мне, о Повелительница Волшебства, - прозвучал мелодичный голос, - вы когда-нибудь задумывались, почему Властелин Утра и бог Бурь не могут хотя бы на несколько минут забыть о своих разногласиях?
Мистра обернулась и увидела рядом с собой Огма. Бог Знаний и Повелитель Бардов склонился над ее рукой. Тонкие белые пальцы богини казались лучами лунного света на фоне темной ладони Огма, когда он поднес ее руку к своим губам.
Богиня Магии улыбнулась такой галантности.
- Их затянувшаяся вражда никакая не тайна, - ответила она. - Просто у них разные цели. Возрождение к жизни и разрушение не очень сочетаются, только и всего.
- Вот как? - заметил Огм. - Когда вы сейчас смотрите вокруг, что вы видите?
- Комнату, где обучают колдунов,- ответила она.
- А что видят другие - Талое, Летандер и все прочие?
Богиню несколько обескуражила настойчивость, которую она уловила в тоне собеседника.
- А почему вы спрашиваете?
- Я бог Знаний, - небрежно ответил Огм. - Просто удовлетворяю свое божественное любопытство.
По легкой улыбке, коснувшейся уст бога, Мистра догадалась, что он что-то скрывает. Тем не менее, она не видела особой необходимости уклониться от ответа, тем более что это могло помочь ей понять истинную цель его расспросов.
Богиня Магии взяла Огма под руку и грациозно двинулась к одному из круглых столиков, которые были расставлены повсюду. Шлейф ее небесно-голубого платья плыл за ней, вздымаясь прозрачными волнами.
- Раз я здесь вижу лабораторию мага, другие боги, вероятно, тоже видят что-то им знакомое. Их мышление выстраивает собственный фасад, маскирующий реальность в соответствии с тем, какое место они занимают в пантеоне. Наверное, вы видите библиотеку или что-то в этом роде.
Огм кивнул:
- Но если бы мне захотелось увидеть зал в виде чего-то другого или рассмотреть реальность за тем фасадом, что создало мое воображение, - что тогда?
- Дайте приказ своему сознанию, - ответила Мистра.
- Вы уверены, что это так просто? - На выразительном лице Огма промелькнуло разочарование. Он помолчал секунду, затем резко добавил: - Не хотелось бы менять тему разговора, но я все-таки скажу, что подумал над вашим предложением, касающимся Принца Лжи, и пришел к выводу, что сейчас с моей стороны было бы неразумно предпринимать против него какие-то активные шаги.
- А как же «Кайринишад», исчезновение Лейры…
Бог Знаний поднял руку в протестующем жесте:
- Я не нарушу данного вам слова. Никто из писарей под моим началом, ни один мой последователь в царстве смертных не станет помогать Кайрику в создании этой книги. - Огм сурово нахмурился и продолжал с холодной педантичностью: - Но, помимо этого, я думаю, что любой выпад против Кайрика - будь то по поводу исчезновения Лейры или по любому другому поводу - будет неблагоразумным с нашей стороны. Вы не знаете, какого мнения придерживаются остальные члены Совета, а потому открытая конфронтация сейчас может лишь сыграть Кайрику на руку.
- Вот к чему был весь этот допрос, - холодно заметила Мистра. - Вы слишком много на себя берете, милорд. Не думайте, что раз я когда-то была смертной, то не разбираюсь в политике пантеона.
- Я бы никогда не стал относиться к вам с пренебрежением из-за вашего скромного происхождения, - отвечал Повелитель Бардов. - Скажу больше: благодаря тому, что вы когда-то были смертной, вы наделены редким и удивительным для богини качеством - смирением. Вы не льстите себе глупыми надеждами по поводу собственного будущего, поэтому, наверное, вам и дано понять, каким образом боги ограничивают друг друга, как благодаря своей природе они неразрывно связаны.
- А вы, как всегда, верны своей бардовской натуре. - презрительно фыркнула Мистра. - Стоит вам кого-то оскорбить, сразу следует скупой комплимент, чтобы как-то успокоить его уязвленные чувства.
- Среди своих последователей я насчитываю множество до болезненности честных личностей, и не всех бардов, которые мне поклоняются, можно считать льстецами, - ответил Огм. Голос его звучал отчетливо и музыкально, словно хор мастеров-рассказчиков, говорящих в унисон,- Кое-кто из величайших арфистов моего королевства расстался с жизнью только потому, что не мог польстить королю, назвав его красивым, или мудрым, или щедрым, противореча истине,
Огм схватил Мистру за руки.
