Юстиниан охал на кровати, а она сидела рядом, гладя его по голове. Со стороны других дверей раздавалось знакомое оханье, а я вернулась в кабинет.
«Избавься от девчонки!» – проступила надпись на стене. Я молча села лепить ежиков, высунув язык от усердия. «Я не шучу!» – снова появилось на стене. «Ты хоть читаешь, что я пишу?» – вознегодовал мой любитель наскальной живописи.
– Боишься, что принц ее бросит, обманет и она станет… – я еле удержала смешок, пытаясь приделать ежику выпадающий глаз. – Вороньей Королевой?
«Значит, ты все-таки меня обманула и прочитала книгу!» – появилась надпись во всю стену.
– Да ладно тебе. Обычные сказки для девочек, которые мечтают стать принцессами! – фыркнула я, пытаясь исправить кривую морду ежа. Пора открывать свой концерн «И так сойдет!». – Послушай, не надо сгущать краски! Я просто представляю, как фуууух, и сила переходит очередной брошенке! Да если бы это было так, то тут каждая девушка стала бы королевой! Знаешь, сколько раз меня бросали? А сколько раз бросала я? И что? И ничего! На принцев я видов не имею! Они для меня… ну как бы тебе так сказать… Они для меня дети! Пусть даже некоторые из них старше меня. Они действительно дети, к которым я привязалась…
Я почему-то улыбнулась, вспоминая их лица и чувствуя какой-то странный прилив теплоты. Да, они вредные, капризные, противные, но они – мои принцы.
«Избавься от девочки, или я сделаю это сам!» – проступила надпись на стене.
– Не вздумай ее убивать! – возмутилась я, вскакивая с места. – Я что-нибудь придумаю. Хотя я уже придумала! Ты как хочешь, а я спать!
Я заглянула в аудиторию, в которой все почему-то подозрительно притихли. Еще пять минут назад, пока я шла по коридору, они орали что-то вроде: «Да лучше через мой труп!», – а теперь сидят тихо, как болельщики перед пенальти, затаив дыхание. Не хочется думать о том, что фраза «через мой труп» была воспринята преподавателями столь буквально. Я приоткрыла дверь, чтобы разведать обстановку.
На пьедестале лежала кукла с выколотым глазом и стертой краской в районе губ. Так-то кожа выглядела очень натурально, но вокруг губ красовалось истертое серое пятно. Над ней склонился, затравленно осматриваясь по сторонам, Флориан.
– Давай, ловелас! Не стесняйся! – По спине принца только что прошелся веер мадемуазель Шарман. – Или я тебя поцелую! Поверь моему опыту, этот поцелуй ты будешь помнить до самой смерти!
Глядя на лицо Флориана, я понимала: «Есть ли жизнь после поцелуя? Нет ли жизни после поцелуя? Это науке неизвестно!» После обещанного поцелуя принц обещал, что долго не протянет.
– Ну что ж ты так на нее смотришь? – закатила намазанные глаза Шарман, расхаживая вокруг потенциального некрофила.
– Я боюсь заразиться чем-нибудь, – прошептал Флориан, глядя на следы лобзаний несчастной куклы. – А вдруг она уже умерла? От какой-нибудь болезни… Страшной…
– Привыкай, голубок! – вздохнула Шарман, поправляя парик. – Она – не дохлая! Она долг выполняет! Государственный! Иногда совпадающий с супружеским! Так, давай, не робей!
– Я ее не хочу целовать, – скривился Флориан, страдальчески глядя на остальных. – Она – дохлая…
– Да не дохлая она! Ты думаешь что? Твоя принцесса тебя соблазнять будет? Еще чего! Ляжет трупом – залезай сверху! Только проверь, не сдохла ли от торжественности момента! Всех принцесс воспитывают одинаково! И не вздумай раздевать ее! Это тебе не любовница! Если совсем страшная, то дырочку в простынке проковырял, простынкой накрыл, и все! Молодец! – распылялась Шарман, поправляя прическу. – Запомните! С принцессой не занимаются любовью! Какая любовь? Вы долги отдаете друг другу! Никогда не видела, чтобы люди отдавали долги с радостными лицами!
– А вдруг крови не будет? – заинтересовался Фредерик Первый по журналу. – Что тогда?
– Ты что? Дракон, что ли? Жрать ее собрался? – вознегодовала Шарман, угрожающе потрясая дряблым декольте. – Тебе-то какая разница, кровожадный ты мой? Сделал дело – гуляй налево смело!
