— Совершенно верно. Я взяла у них копию, которую они выдали Добронравову на коллекцию картин Шестопала. Потом поехала в страховую компанию, где адвокат составил полюс по просьбе банкира и застраховал картины. Они подтвердили, что страховали коллекцию в соответствии с сертификацией экспертов и вызывали собственных экспертов. В подлинности картин сомнений не было, и их застраховали. Но если вспомнить, то Шестопал говорил о волоките, будто на страховку уходит чуть ли не полгода мытарств и поэтому он доверил это дело Добронравову. По документам время экспертизы и страховки заняло две недели. Возникает вопрос: а висят ли на стенах в квартире покойного банкира подлинники? Квартира опечатана, мы можем провести сами экспертизу.
— Так мы и сделаем. Если тебя, Неля, Добронравов пугал, чтобы ты не решалась продавать Шагала, то Шестопала ему и пугать не нужно было. Мультимиллионер вкладывал деньги в живопись и не собирался распродавать свою коллекцию. Там можно и всю коллекцию подменить. Все зависит от аппетитов Добронравова, о котором нам пока ничего не известно.
— Может, мне пора съездить в командировку во Владимирскую область к старому знакомому? — спросил Лыткарин.
— Причем срочно, Аристарх. Как бы с ним чего не случилось, как с его сыном.
— Он под надежной зашитой. Не так просто до него добраться.
— Неля, ты позволишь взять твоего Шагала на
некоторое время? Мы хотим показать его одному художнику.
— Бери. Мне не жалко. Только верни. Я уже привыкла к нему. И мне кажется, он точно такой же, каким был раньше.— Нелли Юрьевна всплакнула.
«Вот сволочь, старух и тех обирает»,— подумал Аристарх, и снял картину со стены.
Анна Дмитриевна долго разглядывала свои марки, разложенные на столе. Нельзя сказать, что она испытывала восторг. Но на ее лице все же появилась улыбка, которую близкие видели очень редко.
Они сидели в каминном зале с Трифоновым и тихо разговаривали. Конечно, никто из них не знал, что за пролетом лестницы за ними наблюдал Артем и, кстати сказать, тоже улыбался.
— Ты настоящий сыщик, Саня. Не зря Сережа так уважал тебя, считая гордостью областной прокуратуры.
— Я не могу принять твои поздравления, Анюта. Как это ни странно прозвучит, но наводку нам дал тот, кто сначала эти марки выкрал или пытался выкрасть. Тут моих заслуг нет.
— Что же, вор сам себя выдал?
— Ну не совсем так. Если судить по физиономии Добронравова, то он никак не рассчитывал, что мы найдем марки в сейфе его подруги. Даже такой прожженный тип как он растерялся на какое-то время, увидев марки, найденные в сейфе. А это значит, что ему их подложили либо у него их украла его подруга. Но вряд ли она хранила бы марки в сейфе — не очень разумно. А взломщик точно указал нам место нахождения марок. Я не верю, что он не смог справиться с сейфом. Для такого человека нет закрытых дверей. Видимо, адвокат ему очень насолил, раз он решил его подставить. Добронравов ответил ему тем же и назвал его настоящее имя. Теперь мы знаем, что он все еще в Питере и вряд ли ускользнет от нас. Его поимка — вопрос дней.
— Меня не интересует грабитель, Саня. Что будет с этим прохвостом Добронравовым?
— Ничего определенного тебе сказать не могу. У нас на него ничего нет. Он слишком хитер и умен. Его подружка ему под стать. Она появляется в самых неожиданных местах, но за руку поймать ее мы не можем.
Улыбка с лица Артема сползла. Конечно, Добронравов его никогда не видел, но мог о нем многое знать. Могила даже мог перед ним бахвалиться и гордиться, докладывая ему: каких людей он привлек к своей операции. И все же адвокату удалось выскользнуть из капкана. Недооценил его Артем и сам попал под удар!
— Извини, Анна, но мне пора идти. У меня такая запарка, что давно уже забыл, что такое нормальный сон.— Трифонов встал, поцеловал хозяйку и направился к дверям.
Анна Дмитриевна сложила марки в конверт и убрала в муфту, в которой постоянно держала свои узкие бледные руки.
Сверху послышались шаги, спускающейся вниз Вари. Артему нельзя было оставаться на месте, и он вынужден был войти в каминный зал.
Увидев его, Анна Дмитриевна обрадовалась.
— Вы знаете, Вячеслав, у меня появилась прекрасная идея: давайте выпьем с вами шампанского. Что-то я давно не пила. А очень хочется.
— Какой мы придумаем повод?
— Отметим мой день рождения. Правда, он будет лишь в декабре, но я знаю, что не доживу до него. А мне очень хочется выпить с вами… Перенесемся мысленно в декабрь, представим себе снег на дворе, елку… Собственно…
Тут появилась Варя.
— Через полчаса обед.
— Нет, Варюша, делай, что я скажу, и не задавай вопросов. Сначала спустись в подвал и принеси две бутылки шампанского. Французского, «Мадам Клико» пятьдесят четвертого года. Затем иди в кладовку, достань искусственную елку, гирлянды, игрушки и неси сюда. Через полчаса елка должна быть наряжена, а шампанское разлито по бокалам. И никаких обедов. Мы отмечаем мой день рождения или возрождения, как вам угодно.
Варя стояла на месте с открытым ртом. Такой свою хозяйку она еще не видела. Это была уже не улыбка, а смех.
