Принц Спиркреста полностью

Я крадусь по коридору, когда мимо меня проносится холодный сквозняк. Я вздрагиваю и вглядываюсь в темноту. Окно в конце коридора распахнуто настежь. Кто-то на балконе? Может быть, кто-то из студентов вылез на балкон, чтобы покурить?

На цыпочках пробираюсь по коридору и заглядываю через стекло. На балконе кто-то сидит. Несмотря на то, что она одета в большой мешковатый балахон и стоит ко мне спиной, я сразу узнаю ее. А как же иначе?

Я стою у окна и немного наблюдаю.

Анаис, как обычно, сидит, скрестив ноги. Ее холст прислонен к деревянным столбам балюстрады. Она пишет, кисть плавно скользит по поверхности холста. Время от времени она делает паузу. Она наклоняет голову, отворачиваясь от меня и обращаясь к горам и звездам.

Она кажется такой... безмятежной. Почти отсутствующей. Как будто она здесь только наполовину.

Как можно тише толкнув раздвижную дверь, я выхожу на балкон. Она, должно быть, не услышала меня, потому что продолжает рисовать. Процесс, как ни странно, завораживает. То, как она окунает кисточку в маленький пластиковый стаканчик с мутной водой, размахивает ею, а затем прижимает мокрый конец к бедру, чтобы выпустить излишки воды. Под большой толстовкой на ней надеты простые серые шорты. Вода с кисточки стекает по ее голой ноге, оставляя след, мерцающий в свете звезд.

Она толкает мокрую кисть в струйки краски, смешивая цвета на поверхности палитры. Удивительно, что в этой темноте она видит какие-то цвета. Вряд ли звездного света ей достаточно, чтобы различать оттенки и тона, которые она использует. Но, может быть, в этом и заключается ее привлекательность.

Когда она довольна цветом на своей кисти, она рисует. То длинными, скользящими мазками, то короткими, перьевыми. Иногда она делает паузу и вытирает что-то мизинцем или царапает что-то острым концом кисточки.

Чем дольше я наблюдаю за ней, тем больше ей завидую.

Я никогда не ожидал, что буду испытывать к ней такие чувства. Но она выглядит такой умиротворенной, такой потерянной в своей работе, такой... довольной. Она совершенно одна, сидит в темноте на холодном балконе, но она не выглядит одинокой или грустной. Каким-то образом Анаис обладает способностью переносить себя в то место, которое принадлежит только ей. Даже если она находится так далеко от дома, даже если у нее нет здесь ни друзей, ни союзников.

Я начинаю подозревать, что она счастлива не только в одиночестве, но и благодаря ему.

И этому я не могу не позавидовать.

Северен

Словно почувствовав мое присутствие, Анаис поворачивается и смотрит на меня из тенистой ниши своего капюшона. Если она все еще сердится за то, что произошло между нами у руин, то скрывает это. Когда она видит меня, то слегка хмурит брови, скорее от удивления, чем от чего-либо еще.

— О, — говорит она. — Это ты. Как давно ты здесь?

— Я только что вышел, — вру я.

Она смотрит на меня секунду. Язык ее тела не изменился, но теперь в ней есть какая-то грань. Невидимое напряжение, натянутая веревка невысказанного, связывающая нас. Я тоже чувствую ее осторожность. Она думает, не собираюсь ли я снова напасть на нее? Подозревает ли она, что я хочу украсть у нее еще один поцелуй?

Я действительно хочу этого. Я много чего хочу.

Но на этот раз я пришел с миром.

Я протягиваю ей свою бутылку вина. — Выпьешь?

Ее глаза сужаются. Теперь, когда мой взгляд приспособился к ночной темноте, я могу более четко разглядеть ее лицо. Ее щеки и нос покраснели от холода. На подбородке, на щеках — маленькие пятнышки и мазки краски. В левом уголке губ красуется белое пятнышко.

Анаис, кажется, секунду раздумывает над моим предложением. Я не виню ее за то, что она мне не доверяет. Наконец, она кивает. Может быть, она пытается выбрать свою битву.

Спустившись на балкон, я занимаю место рядом с ее холстом, спиной к горам и озеру. Я сжимаю в кулаке пробку от бутылки, заглушая звук. У меня нет настроения нарушать тишину этого момента. Сейчас я чувствую себя исследователем, попавшим в сказочную страну, похожую на сон. Любое резкое движение или шум может привести к тому, что мир и его обитатели растворятся в золотистой дымке.

Я делаю глоток прямо из бутылки и передаю ее Анаис. Я наполовину ожидаю, что она вытрет рукавом своей нелепой толстовки ободок горлышка, но она этого не делает. Она кладет свой рот прямо на то место, где только что был мой — косвенный поцелуй — и бесцеремонно выпивает.

Она облизывает губы и с кивком передает мне бутылку обратно. — Это хорошее вино.

— А ты ожидала чего-то меньшего?

Она отворачивается, на ее губах появляется намек на усмешку.

— Зная тебя, я могу предположить, что твоя семья владеет виноградником, на котором производится это вино.

Я тихонько смеюсь. — Так и есть.

— Конечно.

— Я думаю, тебе понравится Шато Монкруа. Я как-нибудь свожу вас туда.

— Я и не мечтала о такой чести. Как современная Золушка.