Я даже не хочу спать с ней и отправлять ее прочь — я хочу спать с ней и лежать в постели, сплетясь нашими телами. Говорить, смеяться, спорить, ругаться и играть с ней.
Мне нужна не фальшивая невеста, не союзник, не приятель для траха.
Это отношения.
Я сижу в центре общей комнаты мальчиков шестого класса. Все остальные Молодые Короли тоже здесь. Учитывая, что мы представляем элиту Спиркреста, вид у нас унылый.
Эван полуразвалился на одном из диванов, хмуро глядя на пьесу Шекспира.
Закари сидит, элегантно скрестив ноги на лодыжках, его пальцы сцеплены вместе, а глаза остекленели в зловещей задумчивости. Он похож на кинозлодея, замышляющего какой-то ужасный план.
Яков, воняющий сигаретами и выглядящий так, будто он не высыпался уже несколько недель, лежит на полу, закрыв глаза.
Я смотрю на свои пустые уведомления и размышляю над чашкой черного кофе.
Лука, у которого тренировки по утрам в выходные, последним вбегает в общую комнату. В отличие от остальных, он выглядит посвежевшим и бодрым. Его холодные серые глаза окидывают нас, и он с усмешкой произносит.
— Какое жалкое зрелище.
— В чем твоя проблема? — спрашивает Эван, глядя на него сверху вниз.
— У меня их нет, — говорит Лука. — Сегодня у меня довольно хорошее настроение. Стрельба из лука прошла исключительно хорошо. Может быть, это потому, что, в отличие от всех вас, ни одна девушка не держит меня за яйца.
— Это потому, что ни одна девушка не хочет быть рядом с твоим разъяренным членом, — проворчал Зак, не открывая глаз. — Они, наверное, боятся, что из него может вытечь кислота, когда ты кончишь.
— Уверяю тебя, у девушек нет проблем со мной и моим членом. — Лука садится и поднимает бровь. — Некоторые девушки даже предпочитают разьяренный член.
— Кто знает, чего вообще хотят девушки, — бормочет Эван из-за книги.
— Наверное, того же, что и мы, — весело говорит Закари. — Ну, знаешь, уважение и честность?
— Некоторые девушки жаждут хаоса, — говорит Лука.
— Девушкам нужна безопасность, — огрызается Яков с пола. — Не хаос.
— Ты теперь эксперт по девушкам? — усмехается Лука.
Но Захарий садится и смотрит на Якова с выражением озабоченности.
— Все в порядке, Кавински? — спрашивает он.
Яков отвечает неопределенно утвердительно. Закари, все еще хмурясь, слегка расслабляется в своем кресле. Эван вдруг поднимает глаза от своей книги.
— Я не понимаю. Что имеет в виду Лаэрт, когда говорит:
Мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на него. Даже Яков приоткрыл один глаз, чтобы спросить: — О чем ты, черт возьми, говоришь?
— Он не говорит о младенцах. Он говорит о цветах. — Захарий вздыхает.
Эван делает лицо, выражающее полное недоумение.
— Он говорит о цветах? — Он снова опускает взгляд на свою книгу. — В этом еще меньше смысла!
Закари закатывает глаза. — Он говорит Офелии не спать с Гамлетом, потому что он лишит ее девственности и погубит ее.
— Это полный пиздец, — бормочет Эван.
— Так вот почему тебе не везет с Теодорой, Зак? — негромко спрашивает Лука. — Потому что ее отец злится из-за твоего рака?
В комнате воцаряется тягостное молчание. Теодора — тема не для разговоров среди Молодые Королей, и мы все это знаем. Должно быть, Лука действительно чувствует себя смелым сегодня.
Закари переводит взгляд с Эвана на Луку. В его глазах столько ледяной ненависти, что просто чудо, что Лука не упал замертво.
— Тебе показалось, что эта колкость была особенно язвительной? — спрашивает он, в его голосе звучит презрение. — Потому что она не произвела на меня особого впечатления. — Он встает, и его губы кривятся в холодной, неискренней улыбке. — Почему бы тебе не постараться, Лука? Ты начинаешь мне надоедать — вообще-то, это ложь. Ты всегда мне надоедал.
Он уходит.
В тишине, которую он оставляет после себя, Лука гогочет.
— Вы, ребята, слишком туго закручены. Все вы. Что нужно сделать, чтобы вытащить эти палки из ваших задниц? Может, отправимся в Лондон сегодня вечером? Вы все выглядите так, будто вам не помешало бы выпустить пар.
Эван вздыхает и откладывает книгу в сторону. — У меня в голове бардак. Может, и так. Я за.
— Я тоже, — ворчит Яков с пола.
Если я пойду в клуб, то буду думать только об Анаис в юбке с блестками, танцующей в меняющихся огнях, но какая альтернатива? Остаться в Спиркресте и думать об Анаис в серебряных звездах, извивающейся на моем члене?
— К черту. Запишите и меня.
Музыка гремит, вибрируя в моих костях и венах.
В толпе тел, в пульсации света и теней мне легче выйти из головы. Громкая музыка заглушает мои мысли. Сегодня я на танцполе. Сегодня я теряю себя.
Девушки прижимаются ко мне, ослепляя меня своим блеском. Блестящие глаза, блестящие губы, блестящие платья. Они сверкают, как статуи из золота и серебра, и ждут, когда я соберу их, чтобы поставить высоко на полку своего уважения.
