– Джой, – слова пришли словно издалека. – Что ты делаешь?
Звук голоса напоминал докучливое жужжание мухи. Бешеным рывком Джой сдернула куртку и бросила ее на снег. Что–то прикоснулось к ней, но она сердито оттолкнула.
– Уйди, – отрезала она. – Прочь! – она снова попыталась встать, чтобы отодвинуться, но, казалось, отнялись ноги. А затем она стала падать… падать.
Люк подхватил ее на руки прежде, чем она упала на снег.
– Джой!
Она что–то пробормотала, очень неразборчивое и странное.
– Мне холодно, Люк, – она размахивала руками, одетыми в перчатки, попадая ему по лицу. – Уйди.
Сердце чуть не остановилось у Люка в груди. «Гипотермия». Он отпустил яростное проклятье в свой адрес. Почти целый день он игнорировал Джой, уверенный в ее способности идти наравне с ним, какой бы трудный темп он ни взял. Он был погружен в себя, занят тем, чтобы не подпустить ее близко.
Ему это удалось слишком хорошо. В своем малодушии, страхе ее близости он вовремя не заметил тревожных признаков, еще на ранней стадии. Такие малозаметные, но коварные симптомы обманчиво мягко могут захватить врасплох любого: и неосторожного, и опытного, и новичка.
А гипотермия может быть смертельной.
Люк всмотрелся в бледное лицо Джой, пустое и неподвижное, полностью бессмысленное. Обхватив ее руками, он прижал ее к себе в тесном объятии, желая согреть своим теплом, чувствуя хрупкость ее тела. Он чувствовал запах сырости на ней, понимал, как это могло произойти – ей было так просто не обратить внимания на изменения в кажущемся еще почти теплым воздухе, забыть о своих ограниченных возможностях. Теперь он мог лишь злиться на себя из–за собственной слепоты и глупости. «Как он мог рисковать чем–то, столь драгоценным, как ее жизнь?»
Сейчас нет времени закончить установку палатки и разжечь костер, чтобы согреть ее. Вместо этого он завернул Джой в свою куртку, застегивая молнию. Прижимая к себе, он нес ее по ровным местам к скалистому склону утесов. Убежище, которое он присмотрел для них, было там, в полутемном проеме пещеры – темные очертания, затененные слегка выступающим навесом. Валуны и более мелкие булыжники загораживали вход, и он отпихнул их в сторону, опускаясь на колени и волоча Джой за собой.
Сейчас не было времени колебаться или взвешивать возможные риски. Он чувствовал слабые запахи животных, не свежие, но достаточно заметные, чтобы при других обстоятельствах вынудить его поискать убежище где–нибудь еще. Сейчас это невозможно. Не с Джой в полубессознательном состоянии на руках, пребывающей в опасности, сопоставимой с риском встречи с прежним хозяином пещеры.
Пещера была удивительно теплой, закрытой от усиливающегося ветра. Снега нападало небольшое количество, всего несколько дюймов под навесом, защищающим пещеру. Люк полз спиной вперед, таща за собой Джой. Она практически ни на что не реагировала. Он усадил ее на ковер из сухой хвои, старых листьев и гравия, которые покрывали дно пещеры, и удерживал девушку перед собой. Он закрыл глаза и прижал свой лоб к ее.
– Джой, Джоэль, ты меня слышишь? – его сердце глухо и тяжело стучало в груди, пока он ждал ее ответа. Веки девушки дрогнули, и слабая улыбка появилась на ее лице.
– Люк?
Он воздал молчаливую хвалу высшим силам и взял ее лицо в свои ладони. Ее щеки были просто ледяными.
– Тебе нельзя спать, Джоэль. Я собираюсь тебя согреть, но ты должна мне помочь.
Ее тело дрожало, слова прерывались из–за стука зубов.
– Мне холодно, Люк. Согрей меня.
С легким проклятьем он удерживал ее возле себя.
– Я помогу тебе, Джой. Но и ты мне просто обязана помочь. Тебе будет очень трудно продержаться и не заснуть в течение нескольких минут?
– Хорошо, Люк, – прошептала она с блуждающим взглядом. – Я постараюсь. Но мне так холодно.
Люк чертыхнулся и, положив ее на спину рядом со стеной пещеры, выбрался из своего свитера. Накрыл ее им. Скудная защита, но какая есть, затем вышел из пещеры. Люк двигался со всей возможной скоростью, таща на плечах два рюкзака, адреналин в крови сделал их легкими, как пух. Опустившись опять на колени перед входом, он затащил за собой рюкзаки, положив свой так, чтобы загородить большую часть проема от вторжения ветра и снега.
Она все еще не спала – его молитвы были услышаны. Ее глаза, казалось, пытались следить за ним, но не вполне успешно. Непослушными пальцами он сражался с завязками и замками обоих рюкзаков, чтобы достать спальные мешки и супер–одеяло, которое носил за собой как раз на случай такой крайней необходимости. Развернув ее меньший мешок и накинув его на свои плечи, чтобы согреть теплом своего тела, он снял свой свитер и куртку с Джой, перемещая ее не сопротивляющееся, безвольное, как у куклы, тело. Он говорил что–то все это время – решительный, настойчивый монолог, не дающий ей шанса сдаться.