Он поднимает левую руку и закатывает рукав, обнажая татуировку на внутренней стороне запястья. Латинские слова «Vivat Musa» перестали быть черными. Они сияют тем же фиолетовым волшебным светом, что и кисточка. Это придает совершенно новый смысл их значению – «Да здравствует муза».
– Теперь я понимаю, – бормочет Джеб. – Понимаю, почему магия соблазнила тебя. Одним движением руки я могу создать и убить, изувечить и исцелить…
Он движется и говорит бессвязно, как в трансе.
Моргнув, Джеб опускает руку.
– Отныне никто и никогда не сделает больно ни мне, ни тем, кого я люблю. Это место – не ад, а рай. А я… я – бог.
Эти зловещие слова повисают в воздухе. У меня что-то сжимается в груди, как от удара кулаком.
Джеб скользит взглядом по моему лицу – и выходит в коридор.
За стеклом появляется луна, окутав всё вокруг серебристой дымкой. Под покрывалами слышится шорох, словно рисунки начинают двигаться. Они тычутся в плотную ткань, как будто пытаются вырваться.
Прикусив язык, чтобы не закричать, я отскакиваю от стола и следую за человеком, создавшим этих чудовищ… за человеком, который опасно близок к тому, чтобы превратиться в одно из них.
– Джеб, пожалуйста, помедленней.
Он шагает в нескольких метрах впереди и не обращает внимания на мою просьбу. Я волочу ноги, как будто мои сапоги сделаны из бетона. Усталость лишь отчасти причиной тому. Главное – я встревожена. Эти петляющие наклонные коридоры слишком сильно похожи на наш с Джебом дом: на каждом повороте висят знакомые картины и мозаики из наших личных коллекций. Мрачные рисунки выступают из стен, словно руки, лишенные тела.
Я затаиваю дыхание, когда прохожу мимо, в надежде, что меня ничто не схватит. Я никак не могу забыть красные живые лозы, пальцы и глаза, которые посыпались из чудовищного двойника Джеба.
– Джеб, то существо в коридоре…
– Кстати, на будущее – он не «существо». Его зовут ТК.
– ТК?
– Точная Копия. И у него нет татуировки. На тот случай, если тебе понадобится нас различить. Ну, если острых ушей и ран под глазами недостаточно.
Джебу не свойственны поддразнивания. Я даже не знаю, что сказать.
– А то, что внутри его… это что?
– Да брось, – говорит Джеб, заворачивая за угол, и я бегу следом, чтобы не отстать. – Ты же художник. Из чего состоят наши шедевры?
Усталость грозит взять верх надо мной. Я преодолеваю желание упасть на пол. Нужно не отставать от него – во всех смыслах.
– Из нас?
Джеб смотрит на меня через плечо. Выражение его лица на мгновение меняется, как будто ему нравится ответ. Но тут же оно вновь делается бесстрастным, и Джеб отводит взгляд.
– Из всего, что мы когда-либо представляли себе или переживали – хорошее или плохое. И если картина каким-то образом оживет… что будет у нее внутри вместо органов и крови?
– Наши мечты и кошмары.
– В точку.
Я вздрагиваю и провожаю взглядом очередную дверь. Вот что кроется за ними? Кошмары?
Прошлое Джеба полно обид и мучений. И он предпочел обратиться к палитре боли и гнева, чтобы создать свой идеальный мир. А где же счастливые воспоминания? Где надежда? Любовь?
Примерно через десять минут мы останавливаемся у двери, сделанной из бриллиантов. Я немедленно вспоминаю дерево, растущее на черном песке Страны Чудес. Даже в тусклом свете драгоценности сверкают.
Джеб останавливается и кладет руку на рубиновую дверную ручку.
– Я не знал, что ты сегодня была там, наверху. Я бы не оставил тебя и твоего папу одних… без защиты.
Я сама не знаю, верю ли ему. Поверить очень хочется, но ведь создания Джеба напали на меня…
Нет. Он имеет право на мое доверие. Наконец-то я вижу проблеск того человека, с которым выросла. И я буду за него сражаться.
– Ничто бы не помешало нам прийти сюда. Мы скучали по тебе. Мы любим тебя.
Я кладу ладонь поверх руки Джеба.
– Я люблю тебя.
Он напрягается. Я случайно прикасаюсь к нему грудью, и Джеб невольно тянется ко мне. Его ребра поднимаются с каждым вздохом.
– Помнишь, что ты сказал, когда мы в последний раз были вместе? – шепотом спрашиваю я.
Мои губы – на уровне его плеча, и я изнемогаю от близости и жара, который он источает. Мне хочется встать на цыпочки и прижаться губами к темным вьющимся волосам на затылке Джеба, ощутить, как он дрожит от моего прикосновения. Так было раньше…
– Ты сказал, что не сдашься без боя. Ты пообещал.
Я вкладываю свои пальцы между пальцами Джеба, сжимающими дверную ручку. Он словно цепенеет.
– Я ничего не обещал.
– Ты это сказал. И твое слово не хуже любого обещания. Я отказываюсь верить, что ты настолько изменился.
Он расслабляется, как будто я пробилась сквозь защиту. Джеб поворачивает голову и касается небритым подбородком моего виска. Его дыхание шевелит волосы у меня на макушке.
Кукольный дневник делается горячим и вновь начинает светиться.
– Ты ошибаешься, Эл, – негромко произносит Джеб, словно этот красный свет приводит его в чувство. – Всё изменилось.
Он говорит с невероятной горечью.
– Откройся, – приказывает Джеб двери.
