— Так что, Ваше Величество, перстень Мирилы — это то, что вы искали? — в голосе Дарьяра послышалось нетерпение.
— Мне кажется, заряд в нем слабый, — буркнул я. — Его можно донаполнить?
— Нет, Ваше Величество. Перстень не лишен изъянов. И главный — это мощность. Он способен подарить только один переход между мирами своему носителю. Зато это перемещение можно совершить прямо сейчас! — ответил Базальтовый.
— Только один? — мне сразу стало ясно — пахнет жареным. — То есть тот, кто им воспользуется, уйдет в другой мир и больше не вернется?
— Именно так, — подтвердил Дарьяр.
— И это никак не исправить? — уточнил я, уже заранее понимая — никак.
— Насколько мне известно, никак, Ваше Величество! — подтвердил князь.
Получалось, что артефакт рода Базальтовых не спасение, не то, то приведет моего сына к счастливой жизни и долгому правлению Арумом, а то, что оторвет его от меня, матери и нашего мира, навсегда отправив в чужой. И самое страшное было то, что, если Лукас узнает о его существовании, он им непременно воспользуется! Не взирая ни на какие последствия! Такова сила тяги истинных!
— Вот что, Дарьяр, возьми-ка ты этот перстень и отнеси обратно в свою сокровищницу, — повелел я. — А если явится мой сын, станет просить, не давай, ссылайся на меня. Что бы ни говорил, что бы ни сулил, какие грехи бы ни припоминал, не отдавай. Ты меня понял?
— Да, Ваше Величество, — коротко, но твердо ответил Его светлость.
— Тогда идем, мне пора возвращаться во дворец, а тебе срочно надо вернуть этот предмет под нерушимые своды твоей сокровищницы! — заключил я, и раздираемый досадой, что и тут ничего путного не вышло, никакого выхода для Лукаса и Алисы не нашлось, снова тронулся в путь.__ _ __
Королева София
Последний шанс
Я медленно летела над морем, ощущая себя бесконечно уставшей от жизни старухой. Чем больше я пыталась хоть что-то исправить, тем быстрее все летело в пропасть. Я и подумать не могла, что для драконов, щедро разбрасывающихся годами жизни, какие-то несколько дней могут показаться длиннее вечности. Но после моих бесконечных прыжков между мирами, после вереницы человечек, лиц и имен которых я толком уже и не помнила, после изматывающей тревоги за мужа, словно мало мне было всего этого… Я должна была наблюдать за нарастающим безумием единственного сына, для которого долгая жизнь теперь вместо благословения оборачивалась проклятием.
Что я сделала не так? Где ошиблась? Почему мое сердце должно разрываться от невыносимой боли? Жрец пугал меня необратимыми последствиями для нашего мира, угрозой для дальнейшего существования нашего королевства и расы драконов как таковой, но меня гораздо больше страшила мысль, что Лукас не желал со мной говорить. Отказывался выслушать, даже просто видеть не хотел, как будто один только мой вид причинял ему еще большую боль. Как будто я была самым страшным чудовищем этого мира, а не той, кто дал ему жизнь.
Да, раньше я думала, что прежде всего должна мыслить как королева, что Лукас, как часть королевской семьи и будущий монарх, в конце концов, меня поймет и поддержит. Ну не укладывалось в моей голове, что человечка станет женой принца, а в будущем станет править Арумом. Это было немыслимо, и я считала, что Лукас с этим согласится. Но, зная не понаслышке, как болит разбитое сердце, сейчас я думала только о том, как утешить сына, как уберечь его, как не дать озлобиться и окончательно сойти с ума. Как не позволить ему выпить горькую чашу страданий, которую сполна выпила я.
Вся эта, казавшаяся незыблемой, идея о приоритете долга над личным счастьем, трещала как скорлупа гнилого ореха, когда дело коснулось того, кто был мне безумно дорог. Теперь я жалела, что не прислушалась к мужу и сыну, что затеяла весь этот всеобщий отбор, дав княжествам лишний повод для недовольства правящей династией. Что поступила необдуманно, поставив под удар самое дорогое, что было у меня. Но что толку было жалеть, если сделанного назад не воротишь? Оставалось только пожинать плоды своего упрямства и пытаться справиться с разъедающими ядом душу виной и запоздалыми сожалениями.
