— Ну что, теперь ты доволен? — набросилась она на Джей-Ти, когда тот вышел из темноты. — Радуешься, что оказался прав? Джулиану нужна Ланкония, а не я. Он собирается стать королем, а меня сослать в детскую. Даже у американской домохозяйки больше прав и власти, чем будет у меня! Так почему же ты не смеешься?
Он притянул ее к себе и обнял, зажав ее руки, когда она попыталась его оттолкнуть.
— Прости меня, детка, — сказал он, гладя ее волосы.
К своему пущему стыду Ария начала плакать.
— Я привыкла к мысли, что он хочет лишь мое королевство, но, кажется, я вдруг забыла об этом. Я подумала, а вдруг он меня любит? Какая я дурочка! Неужели никто не может хотеть меня? Только меня — без Ланконии!
Джей-Ти повернул ее лицо к себе.
— Детка, если бы эта проклятая страна не висела у тебя камнем на шее, как «Титаник», который идет ко дну, я бы тебя забрал и мы бы сбежали отсюда.
— Правда? Ты хотел бы меня как женщину?
— Я бы хотел, чтобы ты вернулась со мной ко мне домой — стирать свои красные блузки вместе с моими белыми майками, говорить мне, что не будешь гладить, и доводить меня до помешательства, танцуя в юбке, обрезанной до бедер, — он погладил ее по лицу. — Золотко, я хотел бы, чтобы ты мыла мне спину. Я хочу обнимать тебя, просыпаясь по утрам.
Он прижался губами к ее рту и стал жадно целовать, истосковавшись по ней.
— Останься со мной сегодня ночью. Не дай мне завтра проснуться опять одному.
— Да, — прошептала она. Она забыла, где была. Она опять стала миссис Монтгомери и была свободна: она могла делать все, что ей вздумается: смеяться, носить любые платья, не задумываясь, что шокирует окружающих. Она могла есть руками, выбирать себе любых друзей, а не только тех, кто не может написать в газетах о сокровенных подробностях ее жизни.
Она прижалась к нему, помня и лелея несколько счастливых недель их жизни в Ки-Уэсте.
Но тут запела птица, разливаясь сладкой трелью в ночном воздухе. Это была редкая птица, обитавшая только в горах Ланконии и поэтому очень ценная. Ею восхищались, ее охраняли, она была национальной гордостью страны.
Ария вспомнила, где она находится. Она оттолкнула Джей-Ти.
— Нет, нет, нет! — закричала она. — Ты — дьявол, который меня искушает. Я —
Но то, что она сказала, было правдой. Может, он эгоист, что заставил ее признаться, что она хочет его, а не этого графишку с голубой кровью? Он здесь, чтобы заниматься своим делом, и в его обязанности вовсе не входит заставлять Ее Королевское Высочество плакать.
«Любовь не имеет значения, — подумал он с горечью, — не имеет значения желание». Они с самого начала не могли быть вместе — лишь временно, на краткий мимолетный миг, и если бы вдруг он сумел позабыть, она все равно бы помнила это. И он поклялся: с этой минуты он прикажет своим рукам не касаться ее. Наоборот, он должен помочь ей выйти замуж за кого-то другого. За кого-то, кто не будет во всем этом гадком замешан, кто не одержим маниакальными амбициями. За того, кто полюбит ее так же сильно, как он.
За какого-нибудь импотента, кто не коснется того, что принадлежало Джей-Ти Монтгомери.
Джей-Ти одернул себя. Он шел за Арией до тех пор, пока она не прошла мимо стражи в свою комнату, а потом, вздохнув, отправился в длинный путь к своей собственной пустой постели.
На следующее утро Джей-Ти ждал Арию у двери в ее спальню, а затем он повел ее вниз завтракать.
— Ты не должен этого делать, — шипела она на него. Как обычно, он не обращал никакого внимания на ее протесты.
— Я хочу взглянуть на книги. Она улыбнулась.
— У нас превосходная библиотека. Там есть манускрипты, сохранившиеся со времен Роуана, даже его собственная карта.
— Мне нужны книги, в которых расписана стоимость содержания этого дворца. Гроссбухи. Счета. Понятно?
— Бюджет семьи?
— Мне нужна та, куда вписываются ежедневные расходы, — ответил он.
Джей-Ти отступил назад и дал ей войти в столовую первой, и она была рада, что он не поставил ее в неловкое положение перед родственниками, которые уже приступили к завтраку. Она вынула тарелку из длинного буфета и начала накладывать на нее из многочисленной серебряной утвари, которая подогревалась снизу пламенем свечей.
— Слишком много еды для такого небольшого количества людей, не так ли? — обронил Джей-Ти, когда шел к своему месту.
