- А я в тебя почти влюбился.
- Хорошо, что всё же не, - равнодушно говорю я.
Я встала и вышла из комнаты.
Окно на кухне открылось легко. Я неуклюже забралась на подоконник, достала заткнутый за пояс пистолет и взвела курок. Валяться с переломанными конечностями на асфальте мне не хотелось. А вот полетать напоследок…
Я чуть оттолкнулась и нырнула в пустоту, раскинув руки и чувствуя, как ветер скользит по щекам… и вдруг что-то пережало меня поперёк, в сумеречном воздухе надо мной словно хлопнул парус, меня рвануло вверх, и пистолет выскользнул из руки, стукнулся дулом о правую туфлю и улетел вниз. Я подняла голову и увидела огромного чёрного с серебром змея - он осторожно держал меня в когтях левой передней лапы. Качнул головой, сверкнув на меня рубинами глаз, и взмахнул огромными крыльями, поднимаясь.
Он сделал круг и аккуратно сбросил меня на крышу соседнего дома. Приземлился сам и стал высоким мужчиной с резкими чертами лица, прямыми чёрными с проседью волосами и алыми глазами.
Просто дрогнул воздух, и он стал человеком.
Подошёл, взял меня за плечи, и мне вдруг стало очень спокойно.
- Время лечит, - сказал он хрипловатым голосом. - Особенно, когда его так много, как у нас с тобой, дорогое дитя.
Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Я почувствовала, что засыпаю, и с облегчением качнулась в его мягкие объятья, ткнувшись лицом в серебристые заклёпки на чёрном кожаном плаще, и откуда-то зная, что теперь он обо мне позаботится, а значит, можно больше ни о чём не думать.
Мои глаза закрылись, и я погрузилась в темноту, заботливо укутавшую меня пушистым тёплым одеялом.
- Она уже больше недели в таком состоянии!
Голос Алилы врывается в моё сознание. До этого я ничего не слышала. А вроде бы спала, но на самом деле говорила и ходила, а больше всего летала, потому что в реальности я никогда не взлечу - слишком мало хаклонгьей крови. Гверфальф честно признал это, но так заботливо посочувствовал, что я даже не очень расстроилась.
Было много незнакомых мест, много откуда-то знакомых хаклонгов и картины из их памяти, было столько прошлого, и я прожила столько жизней, прочувствовала столько горя, радости, отчаяния, надежды! Я вспоминала вместе с хаклонгами их прошлое и просто проводила с ними время. И наконец поняла, что справлюсь, потому что я ведь не первая потеряла любимого человека, и буду не первой, кто смог это пережить, потому что он сам нужен близким. Ведь хаклонги меня
Без этого безграничного тепла и понимания я бы не выдержала. Не только боль от потери Адрея терзала меня, я неожиданно поняла, что я, вся такая всемогущая и неуязвимая… такая же слабая и беспомощная, как и раньше. И защитить никого, кроме себя, любимой, не могу. Наверное, судьбе надо было с размаху вот так ударить меня мордой об стену, чтобы отрезвить от всемогущества. Мои хаклонгьи способности не спасли любимого человека, к тому же, он погиб из-за меня. Сознавая, что мне теперь с этим жить, я трусливо убегала от такой жизни.
Утонуть в подобных размышлениях мне не давали хаклонги. За своё во много раз более долгое существование они научились каждый раз подниматься после очередного удара судьбы, и пытались научить этому и меня. Потому что у хаклонгов очень редко рождаются дети, а я - бедный маленький раненый ребёнок, которого ни в коем случае нельзя бросать одного.
А потом, когда я лежала на солнечной лужайке и глядела на проплывающие в вышине облака вместе с одной из своих неожиданно обретённых пятиюродных сестёр, надо мной наклонился Гверфальф. Он внимательно посмотрел на меня своими ртутными глазами (как и у всех хаклонгов, они краснеют, когда он испытывает сильные, особенно негативные эмоции, но сейчас были чистым серебром) и сказал: «Тебе пора». И я сама почувствовала, что пора. И вынырнула из того пространства, которое хаклонги называют «общей памятью». Мы называем. Я ведь тоже хаклонг, пусть и всего лишь на одну восьмую.
- Я не собираюсь ничего менять, - услышала я ответ Ладимира. - Гверфальф сказал, что она должна оставаться в таком состоянии столько, сколько потребуется.
- Он забыл, что она всего лишь на одну восьмую хаклонг, и тело у неё человеческое! - воскликнула Алила. - Если ты будешь отдавать ей свои силы ещё неделю, от тебя даже тени не останется!
- Не говори глупостей, я всё-таки маг, и потом, ты же знаешь, что я всё равно буду делать это столько, сколько понадобится, - устало ответил Лад.
- Но… - растерянно попыталась возразить Алила.
- Ты ведь не хочешь, чтобы Слава умерла от истощения?
- Конечно нет, но… - Алила замолчала и вздохнула.
Какое-то время в комнате было тихо. Я пыталась заставить себя открыть глаза, но никак не могла.
