Кэллиш воздел руки к потолку, и вслед за его движением орденцы смолкли, резко и единодушно. Эхо голосов перекатилось под сводами и затихло, и вокруг воцарилась совершенная, звенящая тишина, такая же пугающая, как предшествовавшее ей тревожное пение.
- Приветствуем тебя, вступающий в братство, - провозгласил Кэллиш. - Боги смилостивились над тобой этой ночью. Ты, первый из всех, будешь одарен истинно святой кровью, воспетой в тайных гримуарах! Благодари нашу хранительницу, прекрасную леди Аманду, за оказанную тебе честь!
Мальчишка поднял голову и безошибочно нашёл меня взглядом.
- Спасибо, - прошептал он благоговейно. Глаза его светились восхищением, почти обожанием. Мне вдруг сделалось трудно дышать.
- Взойди к священному алтарю, - повелел тем временем Кэллиш, и юноша безукоризненно повиновался.
Ещё минута - и он, весь хрупкий и нескладный, растянулся на камне, дрожа от волнения и холода. Орденцы вновь затянули свой безжизненный мотив, а на их фоне угрожающим ритмом выделялся глубокий голос Кэллиша, читавшего невнятную мантру. Отчаянно хотелось верить, что всё это оставалось лишь антуражем, аляповатым прикрытием истинной сути происходившего, но отчего-то мрачные декорации ритуала возымели на меня сильнейшее действие. Отблески факелов, тревожные напевы, ритм голосов и эхо гулкого зала - всё это затрагивало внутри какие-то глубинные струны, лишало разум ясности, наполняло сердце ужасом, первобытным и неодолимым.
В руке у Кэллиша сверкнул кинжал. Массивный, с резной рукоятью и двуединым лезвием, символизировавшим дуализм богов - я была уверена, что когда-то уже видела подобный, вот только где, вспомнить так и не смогла. Один из членов Совета подступил ближе, держа перед собой зажжённый факел, и Кэллиш дважды медленно провел лезвием сквозь огонь.
- Вступающий в братство, готов ли ты принять божественный клинок, освящённый огнём?
- Готов, - прошептал юноша одними губами.
- Громче!
- Готов! - нервно выкрикнул юноша, и его голос эхом отдался под сводами.
В тот же миг резким и уверенным движением Кэллиш полоснул остриём по мальчишеской груди, оставляя неглубокую алую полосу немного ниже ключицы. Юноша не удержался от вскрика.
- Молчать! - свирепо осадил его Кэллиш. - Страшащийся посвящения недостоин божественной милости!
- Простите, - дрожащим шёпотом отозвался юноша. - Я не боюсь, правда не боюсь. Я достоин.
Кэллиш смерил его взглядом и медленно обернулся ко мне.
- Прошу вас, леди Аманда.
На негнущихся ногах я сделала несколько шагов и остановилась прямо перед Кэллишем. Тот улыбнулся сухими губами, надменно и торжествующе, потом обернулся и, тщательно отерев платком лезвие кинжала, повторил церемонию освящения огнём. Дезинфекция, осознала я смутно. Подо всеми мистическими декорациями в конечном счёте скрывался расчётливый профессионализм.
- Позвольте вашу руку, хранительница.
Словно в тумане, я протянула ему ладонь. Быстрое и точное движение клинка обожгло мою кожу. Я поморщилась, но не издала не звука, наблюдая, как выступают на поверхности тёмно-алые капли. Осторожно, почти бережно, Кэллиш взял меня за запястье и занёс мою руку над грудью лежавшего на алтаре юноши. Не вспомню, что окружало нас в тот миг - тревожное пение орденцев или же зловещая тишина - но никогда не забуду отчётливо услышанного шёпота:
- Благодарю вас, хранительница...
А потом тяжёлые алые капли сорвались с моей ладони, и моя кровь смешалась с чужой на бледной мальчишеской груди.
Всего несколько мгновений - и юноша выгнулся дугой, заставляя меня в ужасе отшатнуться, но тут же опал обратно на камни и неестественно затих, теперь лишь слегка подёргиваясь всем телом. Его взор устремился на меня, глаза были распахнуты в удивлении и страхе, ресницы чуть подрагивали, дыхание сделалось прерывистым и сиплым. Ему словно бы не хватало сил ни вдохнуть, ни пошевелиться, и это наполняло леденящим ужасом нас обоих. А потом... потом его глаза, всё так же широко распахнутые на неестественно застывшем лице, наполнились слезами. Я резко вдохнула и прижала пальцы к губам в холодном оцепенении. Он смотрел на меня, живой, уже почти не дышавший, и слёзы пролились на каменную маску его лица, а потом глаза, взиравшие на меня с ужасом и неверием, медленно, неотвратимо остекленели.
Он был мёртв.
Его убили несколько капель моей крови.
В тот миг мне захотелось лишиться сознания, однако боги не даровали мне такой милости. Словно в жутком кошмаре я наблюдала, как напротив возник силуэт в алой рясе Совета. Убедившись в отсутствии у жертвы дыхания и пульса, тот, в ком я немного позже опознала Ханнинга, опрокинул на изголовье алтаря маленькие песочные часы и кивнул кому-то за моей спиной. Ещё двое тут же возникли рядом, помогая Ханнингу повернуть на бок бездыханное тело.
Кто-то коснулся моей руки, и я вздрогнула, оборачиваясь. Кэллиш с омерзительной невозмутимостью перевязал чистым платком мою порезанную ладонь и учтиво поцеловал пальцы.
- Благодарю вас, леди Аманда. Кажется, всё идёт как задумано.