Красивая. Такая восхитительно красивая; а здесь, среди этих обшарпанных стен и истёртой мебели, она и вовсе выглядела нереальной, будто ангел, спустившийся на землю с небес. Казалось, стоит мне моргнуть - и она исчезнет, растворится в воздухе, и тогда всё станет как д
К обеду в дом вернулись хозяева. Отец притащил с собой свежую буханку хлеба, мать тут же принялась возиться у печи, чтобы разогреть приготовленный заранее суп. Вот он, крохотный городишко: от края до края можно дойти за каких-нибудь три четверти часа, а от прачечной до дома - и вовсе минут десять пешком. Сколько себя помню, родители всегда обедали дома, всегда со свежим хлебом, который поутру месил в пекарне отец.
- Эджертон, хватит стоять, принеси дров из сарая! Или мать сама должна за ними идти? А вы, милочка, порежьте-ка пока хлеб. Нож вон там возьмите.
Последнее распоряжение относилось к Аманде, и я инстинктивно натянулся, собираясь возразить, оградить её от отцовской бесцеремонности. Это уже слишком! Пусть мной помыкает - коль уж я заявился в его дом, он имеет на это какое-то право - но обращаться так с Амандой я не позволю! Однако она уже шагнула вперёд и, поймав мой взгляд, мягко улыбнулась. "Всё в порядке", - говорил её взор.
- Где я могу взять доску? - уточнила она спокойно и вежливо, и отец, кажется, растерялся. Он явно ожидал другой реакции от благородной фифы - да что там, наверное, он даже не подозревал в ней осведомленности о существовании кухонных досок.
Я красноречиво хмыкнул и отправился наружу за дровами. Взял в сарае всего несколько полешек, зная, что этого будет достаточно: печь ещё оставалась тёплой с вечера, её требовалось лишь немного подтопить. Так и оказалось: когда вернулся, мать уже поставила кастрюлю на тёплые камни.
Аманда стояла у стола и нарезала хлеб на аккуратные ломти. Безупречная, ухоженная, нежная, дивные локоны струятся по плечам. Сегодня она заколола их совсем просто, но это никак не могло скрыть от глаз её утончённость, проявлявшуюся в каждом жесте. Среди блёклой бедноты дома она выделялась неизбежно, как алмаз в коробке с галькой, как кусочек цветной фотографии, приклеенный на дешёвую газетную бумагу.
- Ну, чего встал-то? - послышался окрик отца, и я вздрогнул, едва не выронив поленья.
- Ой!.. - в тот же миг Аманда отдёрнула руку, которой придерживала хлеб, и сунула в рот кончик указательного пальца, привычно затянутого в чёрное кружево.
- Порезалась? - тут же отреагировала мать и метнулась к Аманде. Девушка отшатнулась, её взгляд наполнился ужасом.
- Не подходите!..
Мать в непонимании застыла, я же, растерявшийся в первое мгновение, бросил поленья на пол и устремился к Аманде. Она отступила ещё на шаг, глядя на меня со страхом и предостережением.
- Аманда, - я мягко улыбнулся ей. - Ну, бросьте. Всё в порядке.
- Хлеб, - прошептала она опасливо.
Я оглядел буханку: крови на ней не было. Вновь обернулся к Аманде.
- Всё нормально, - успокаивающе проговорил я, делая шаг ближе. - Отдайте мне нож.
Она мотнула головой.
- Нет. Я сама его вымою.
Я только пожал плечами и указал ей в сторону корыта с водой, стоявшего в углу. Под недоумевающими взглядами хозяев Аманда прошла к нему, остановилась рядом, потом коротко качнула головой и устремилась к выходу. Нож при этом она переложила в пораненную руку, а занавеску отодвинула здоровой ладонью.
- Что вообще происходит? - недоумённо и презрительно поинтересовался отец. - Ну, порезала палец, что тут такого?
- Аманда боится вида крови, - брякнул я первое, что пришло в голову, и поторопился за ней.
Девушку я нашёл во дворе: она отыскала жестяное ведро, наполнившееся за ночь дождевой водою, и теперь старательно полоскала в нём злополучное лезвие. Руки её дрожали, не то от холода, не то от переполнявших её эмоций. Я набросил плащ на её плечи и бережно обхватил их ладонями. Аманда вздрогнула.
- Чем вас вода в доме не устроила? - спросил я мягко, склоняясь, чтобы увидеть её лицо.
- Всем. Что если ваша мать потом станет мыть там посуду, а у неё на руке окажется какая-нибудь ссадина? Если капли моей крови достаточно, чтобы убить человека, то опасной может оказаться и та же капля, растворённая в воде.
- Аманда, это уже паранойя, - отозвался я беззлобно, но она резко развернулась ко мне.
- Да?.. А если я причиню вред кому-нибудь из ваших близких, Джер?.. Что вы тогда скажете?.. Или, может, вы мне это простите?..
Я ошарашенно взирал на неё. Слова вдруг не находились. Ну вот что я мог ей ответить? "Вы ни в чём не виноваты, я никогда не отвернусь от вас, и что бы ни случилось, я не смогу вас ненавидеть, потому что..."