— Заходи, только быстро, а то… — не успела я договорить, как Селина скользнула в комнату, и я, глянув по сторонам, захлопнула дверь. После этого повисла неловкая тишина.
— Ну? Говори, — поторопила я ее, не представляя, что она от меня хочет.
— Милорд, мне очень жаль, что так вышло! — внезапно воскликнула Селина, закрыв лицо руками. — Но господин Леуш заставил меня сказать!
— Что я ходил в Подземелье? — уточнила я. Помнила я это момент смутно, большей частью из-за того, что во мне хозяйничал Виктор.
Та кивнула, низко опустив голову. Пряди волос упали вперед.
— Да ладно, не переживай. Ничего страшного. Тебе хоть не досталось?
— Почему вы не сердитесь на меня? — подняла на меня глаза Селина. В уголках ее глаз блестели капельки слез. Мне стало ее жаль.
Я подошла к ней и, взяв ее руки в свои, крепко сжала и, посмотрев ей в глаза, ответила:
— Леуш мне ничего не сможет сделать потому, что я (едва выдавила это из себя) собственность Тео. Вот так.
— Да, я помню, как вы говорили о том, что вы здесь затем, чтобы ваш отец и друг были в порядке.
— Вот именно.
Я хотела отпустить ее руки, ощутила, что Селина держит их в своих гораздо крепче, чем я думала. Господи, только не говори, что я тебе нравлюсь. То есть, Виктор.
«Скажу даже больше — она меня хочет», — пронесся эхом в голос Виктора. — «И пришла сюда, найдя этот повод. Так что, брысь, и дай мне сделать свои мужские дела».
«Ой-ой, раскомандовался! Ты девственник, а я — нет. Как ты собрался заниматься с ней любовью? Ничего не получится! Вопрос закрыт».
«Ты в мужском теле, и у него есть свои потребности, ясно? Так что, до скорого, Виктория!»
Я попыталась сопротивляться, но, если честно, это делать сложновато, когда у тебя в голове засела вторая личность! Наш бой закончился жуткой головной болью, и тем, что Виктор оказался на передовой с победой. Мне даже подумать некогда, что делать с этой второй личностью! И к Линдо никак не схожу, чтобы спросить…
Виктор
Я опустил глаза на ее руки, а потом поднял голову и, задержав взгляд на глазах служанки, ее шее, затем груди, сказал:
— Так значит, ты пришла только потому, что тебе стало стыдно за то, что ты рассказала о ключе Советнику?
— Да, милорд, — протянула Селина, вспыхнув. — Зачем же я еще могла прийти… к вам?
С этими словами девушка судорожно, едва слышно вздохнула. Ложь ей дается нелегко. Ах, Селина, Селина, зачем же ты врешь мне? Я не выношу врунов. Виктория — тоже.
Отпустив ее руки, я спросил:
— Значит, ты находишься в услужении Советника?
— Да, господина Леуша… — ответила она, следя взглядом за тем, как я опускаю шторы в комнате. Здесь становилось темнее, несмотря на то, что свет пытался просачиваться сквозь плотную ткань штор.
— Будет ли он против того, если ты на некоторое время будешь прислуживать мне? Ну, скажем так… — протянул я, — четверть часа.
Я вновь стоял перед ней и смотрел ей в глаза, хотя было сложно не смотреть на ее пышный полуголый бюст.
— Думаю, он будет против, милорд, — вполголоса произнесла Селина. У нее был довольно сексуальный голос, когда говорила чуть тише. Я представил себе то, как она будет стонать во время…
— Ну и отлично, — сказал я. — Ничего такого, не волнуйся. Просто хочу попросить тебя помочь мне раздеться. Хочу немного вздремнуть. Потом можешь идти куда хочешь. И, еще одно, — я наклонился к ней и ощутил тепло ее тела. Проговорил тихо на ухо:
— Советнику необязательно об этом рассказывать.
Я заметил то, как Селина попыталась скрыть улыбку. Я ухмыльнулся и развел руки в стороны, чтобы ей было сподручней снимать с меня одежду. Служанка подошла ко мне почти вплотную, и я продолжал ощущать сладкий запах ее эфирного масла, смешанный с запахами тела и волос. Селина, опустив голову, расстегивала мой пиджак. Она изящно сняла его с моих плеч и аккуратно повесила на спинку стула. Затем моя рубашка была расстегнута до самого низа и оказалась там же, где и пиджак. Ее тонкие пальцы скользнули по моей коже у ремня и, расстегнув его, сложили на том же стуле. Она опустилась на корточки и стала стягивать с меня ботфорты, затем штаны. Обнаружив перед собой мой эрегированный член, Селина смутилась. Это я заметил. Но, так же и то, как ее глаза вожделенно заблестели. Улыбка опять появилась на моем лице.
Я остался в одних темных кальсонах. Член ясно вырисовывался через ткань во всех подробностях, и Селина с трудом отвела от него взгляд, поднимаясь. Я же подошел к кровати и накинул на себя светлую рубаху из тонкой ткани для сна.
