Когда же он немного стих, Марио решил кое-что уточнить. Его голосовой аппарат еще сохранил способность выдавать грозную интонацию:
- Я и моя дочь, княжна де Мадуфас, принадлежим к старинному роду, и не смотря на все невзгоды, что преследуют нас в жизни, не теряем своих чести и достоинства.
Мы будем рады, если благородные господа, присутствующие среди ваших гостей, мой сеньор, окажут нам поддержку и помогут советом. Но если кто-то из них затаит недобрые намерения в отношении моей дочери, тому придется иметь дело со мной и моим оружием!
Собравшиеся чуть приутихли, а герцог проговорил примирительно:
- Ты, как и любой из моих вассалов, может рассчитывать на мое содействие и поруку, если верно будешь служить мне. Я вижу, ты старый и опытный воин, Мадуфас, и уверен, что никто из присутствующих здесь рыцарей не захочет увидеть тебя среди своих врагов. Ты можешь не беспокоиться за честь своего рода.
Принцесса поняла, что именно суровая речь Марио вызвала такое внимание присутствующих, и заволновалась. Она стала следить за реакцией гостей, пытаясь понять, что их может ожидать: презрение, насмешка или, может быть, гнев? Эти люди были так непохожи на тех, к кому она привыкла. Никто здесь и не думал скрывать свои истинные чувства, и Лане показалось, что многие вдруг начали смотреть на Марио с уважением, хотя некоторые, особенно те, кто был облачен в доспехи, нахмурились и занервничали. Тут же она наткнулась и на знакомые карие глаза. Недалеко от нее, почти напротив, сидел ее старый знакомый. "Салигард",-вспомнила она его имя и впервые за этот вечер не отвела взгляда.
Даберт распорядился отвести Лане отдельную комнату, которая, как и все комнаты в Грофстоне, напоминала пещеру, холодную, слегка освещенную двумя чадящими факелами, с узким окном, до которого невозможно было дотянутся и в которое лишь на несколько часов в день заглядывало местное солнце, вечно светлый Салар. Здесь однако располагалось некое подобие кровати, так что впервые за несколько дней принцесса смогла выспаться. Под защитой Марио, что хранил ее покой в соседней комнате, она чувствовала себя в безопасности.
Утром следующего дня ее разбудила старая знакомая Кайда. Она снова явилась к ней с лучезарной улыбкой на лице и коробом, уже гораздо большим, чем в первый раз.
Теперь уж она знала, что разговаривать с этой девушкой-иностранкой бесполезно, а лучше объясняться жестами и мимикой. Однако ей снова пришлось удивиться, когда Лана произнесла несколько слов на ее родном языке, при том почти без акцента.
Остаток вечера после пирушки, с которой Мадуфас с дочерью постарались уйти как можно раньше, был потрачен не зря.
- Что это?-спросила принцесса.
Однако последовавшее вслед за этим многословное и живое объяснение не помогло.
Пришлось снова призывать на помощь переводчика.
- Герцогиня прислала тебе одежду,-кратко изложил тот длинный и эмоциональный монолог служанки и добавил:-Я должен идти, теперь я на службе. За ночь я подлатал еще немного мой организм, но мне недостает еще нескольких деталей.
- Что же делать?-обеспокоилась Лана.
- Нужно сходить в тот лес, где упал катер. Возможно, среди его остатков и лома мне удастся найти что-то полезное.
- Я с тобой!
- Исключено. Вживайся в свою новую роль. Бегать по лесам - не занятие для княжны из древнего рода Мадуфасов.
- Раньше было можно.
- Теперь все иначе: я - твой отец, я на службе у герцога, на днях мы возможно выступаем в поход против барона Ульгерда, что, по словам Даберта, ведет себя словно разбойник, нападая на селения, угоняя скот и сжигая посевы.
- Герцог, оказывается, заботливый сюзерен.
- На самом деле, ему просто нужны какие-то земли барона. Это укрепит его власть, расширит владения, умножит количество людей, платящих ему подати.
- Ах, Марио! Ты так быстро становишься здесь своим. Уже все знаешь!
- Вспомни о том, что я тебе рассказывал о храмовом периоде диких цивилизаций, и сравнивай эти знания с тем, что видишь. А мне пора.
Робот взял свое копье и пристегнул новый меч, который ему одолжил герцог из собственных оружейных запасов. Это оружие ему еще предстояло отработать или добыть другое в бою.
- Будь начеку. Меня не будет весь день, а может и дольше,-сказал Марио и вышел.
Лана вздохнула и повернулась к служанке, которая за время разговора отца с дочерью успела разложить все наряды на кровати. Принцесса подошла к ней и поблагодарила на эспанском языке.
- Не меня благодари, леди Вилания, а нашу госпожу. Она так добра и великодушна и прониклась твоей горькой судьбой. Говорили, что воспитывалась ты монахинями вместо родной матери, а у нее ведь нет дочерей, а только один сын, да и тот дал обет воздержания и поклялся служить только вечно светлому Салару. А потому не дождаться ей видно внуков, а герцогу наследника. Уж отец бранил его! Но он и слушать ничего не хотел, стал салигардом, то есть воином вечно светлого Салара и ушел служить к аббату Фужаку.
Из всей этой стрекотни Лана уловила только одно знакомое ей слово, конечно "салигард".
