Какое-то время она просто смотрела на стену, на которой отплясывали желтые и рыжие отблески и мелькала чья-то тень. Принцесса не сразу смогла понять, где находится, что происходит, жива ли. Веки были слишком тяжелы, а мысли тягучи, и потому она снова закрыла глаза, слушая потрескивание горящих поленьев, скрежет кочерги о каминную решетку и чьи-то тихие шаги. Кто-то подошел к ней и взял за руку. Ей не хотелось открывать глаза, она только вздохнула.
- Вилания,-позвал ее чей-то знакомый встревоженный голос, но как будто издалека.
Принцесса не знала ни о нападении, ни о захвате замка, ни о том, что Эйдар находится в нем. Она решила, что услышала его голос во сне и улыбнулась, не открывая глаз. Ей не хотелось возвращаться в реальность.
- Княжна, взгляните на меня,-снова послышался голос, но уже совсем рядом.
- Эйдар,-произнесла Лана едва слышно, но не разомкнула век. Она боялась, что может увидеть совсем не того, кого хотелось бы, и что ее больное и затуманенное сознание жестоко играет с ней.
- Да это я! Я здесь!-воскликнул обрадованный рыцарь и сильней сжал ее руку.
В этом ощущении уже нельзя было обмануться, и девушка заставила себя очнуться от обволакивающей дремы. Зрачкам было больно от яркого света пламени, бушевавшего в камине. Сквозь ресницы она увидела темную фигуру на его фоне. Очертания были очень знакомы, но разве это реальность? Ведь Эйдара не могло быть в Салинас Вердас.
- Вы… ты очнулась! Пророк не обманул.
- Неужели это на самом деле ты? Это не сон?
- Это явь! Вот посмотри!
Он схватил вторую руку девушки и прижал обе ее ладони к своим щекам, губам.
- Но как ты оказался здесь?
Эйдар продолжал сжимать ладони Ланы.
- Я за тобой пришел.
Глаза принцессы постепенно привыкали и к яркому огню камина, и к сиянию, исходящему от взгляда влюбленного рыцаря. Она даже почти не чувствовала боли от ушибов и порезов на своем теле. И не хотела строить догадки о том, каким образом Эйдар оказался в замке барона Ульгерда, и вообще ничего не хотела больше знать.
Но какое-то далекое и приглушенное шестое чувство шептало ей, что реальность не так уж и хороша. Ведь последнее, что она помнила, перед тем как упасть в небытие,-это летящий на нее большой серый камень. А перед этим был еще корабль. Лана нахмурилась.
- Ты вспоминаешь о чем-то тревожном?-заметив это, спросил Бранд.
- Стараюсь не думать. Расскажи мне, что произошло, пока… меня не было.
Эйдар опустил глаза. Он догадывался, что весть о падении замка и поражении барона вряд ли обрадует даму его сердца. Но тут что-то иное шевельнулось в его душе, нечто похожее на ревность:
- Скажи сначала, как ты оказалась среди сторонников этого невесть откуда взявшегося проповедника?
- Какой тон!-улыбнулась принцесса.-Но я расскажу тебе, мне нечего скрывать.
Барон стал моим покровителем и защитником, когда я осталась совсем одна. Ты помнишь, мой отец погиб? Мне не к кому было обратиться за помощью.
- Да,-растерянно проговорил Эйдар и отпусти руки принцессы.
- Барон - добрый и благородный человек. Где он? С ним все в порядке?
- Кажется, да.
К Лане постепенно начал возвращаться ее здравый рассудок и понимание ситуации.
Она начала догадываться:
- Вы захватили замок?
Бранд опустил глаза.
- Тебе нужно поспать. Сейчас ночь. Утром мы поговорим с тобой. Мне нужно… многое тебе сказать.
- Скажи мне сейчас..,-принцесса приподняла голову, хотя ей было еще тяжело,-жив ли барон и брат Ромеро, мой хороший друг?
- Брат Ромеро? Этот проповедник, который захватил умы простолюдинов? Он стал твоим другом?
- Мы давно знакомы с ним. Он был… поверенным моего отца.
- Твоего отца? Так этот монстр с железным лицом, действительно твой отец?!
Интонация Эйдара переменилась, его голос стал напряженнее. Лана снова заставила его сомневаться и вспомнить о том, что он пытался забыть.
- Мой названный отец… Князь стал моим защитником и опекуном, ему я многим обязана и главным - своей жизнью. Но я говорю сейчас о моем настоящем отце.
- Где он?
- Его нет на этом свете… Эйдар я расскажу тебе обо всем, но не сейчас…
- Да. Прости, ты утомлена. Засыпай и спи спокойно. Этот странный человек, поверенный твоего отца, жив…
Даберт сам отправился к подвалу, где оставался в заточении барон Ульгерд.
Близился рассвет, а герцог еще и глаз не сомкнул. Всю ночь он провел в комнате брата Ромеро, которому становилось все хуже и который то терял сознание, то вновь приходил в себя. В эти недолгие моменты, он пытался выведать у проповедника все тайны его учения. Но речь брата уже не была так убедительна и ярка, как раньше. Его мучил сильный жар, и раны кровоточили. Герцог вышел от него под утро со смешанными чувствами недоумения и беспокойства. Он понимал, что проповедник уже имеет немалое влияние не только на чернь, но и на многих рыцарей, и в тоже время его самого, сторонника старой веры, он не сумел убедить. Слишком несвязна была его речь.
