Здесь сверкают мечи и струятся шелка, от ароматов кружится голова, а жаркий ветерок обжигает тебя, словно дыхание любимого. В этой чужой стране Валдис чувствует себя потерянной. Константинополь так не похож на ее родной город в Скандинавии, а гарем, в котором она оказалась, представляет собой большую опасность. Родные отреклась от Валдис, испугавшись дара девушки предсказывать будущее, которое становится зловещим.
Только знаток, вкусивший прелести многочисленных особ прекрасного пола, может оценить по-настоящему необыкновенную женщину.
Византийский невольничий рынок жужжал, словно рой пчел в поисках новой королевы-матки. В императорский порт только что прибыло судно с новой партией товара, пришвартовавшись в удобно отгороженной бухте Полотой Рог. Женщин вытолкнули из относительной безопасности каика,[1] который привез их в Константинополь, и тычками стали подгонять вперед по извилистым узким улочкам по направлению к древней мраморной колоннаде. Любопытные руки покупателей ощупывали их по пути, и Валдис Иворсдоттир чуть не закричала, почувствовав чужие пальцы на своем теле. Франкская девушка, идущая впереди нее, споткнулась. Валдис протянула руку, чтобы помочь ей. Прошлой ночью умерла ее сестра-близнец, то ли из-за болезни, то ли от отчаяния и желания покинуть их плавучий Хель,[2] Валдис не могла сказать точно. Когда мертвое тело пленницы предали водам великого Средиземного моря, ее сестра хотела было броситься вслед за ней, так что маврам пришлось удерживать ее. Судя по оживленной речи одного из торговцев, он готов был даже позволить ей это сделать, поскольку ценность девушки теперь значительно уменьшилась. Но холодные умы возобладали, и пленнице не дали совершить неблагоразумный поступок. И вот теперь она, спотыкаясь, шла к аукционному помосту, бледная и несчастная, жалкая половинка двух забавных игрушек. Было видно, что она хотела только одного – умереть. Валдис жалела ее, и хотя она разделяла ее судьбу, ей не хотелось быть на нее похожей.
Валдис жаждала свободы, и, чтобы завоевать ее, она должна была жить.
«Будь мужественной», – прошептала она, хотя знала, что девушка не понимает ее. Мавританские торговцы купили Валдис на дальнем севере, на пристани Бьёркё, и затем стали продвигаться на юг вдоль береговой линии, срывая по пути другие нежные цветки. Торговцы не поощряли разговоров среди девушек, однако среди них на судне установилась атмосфера молчаливой взаимопомощи. Робкие улыбки и маленькие добрые дела сблизили пленниц.
После первой унизительной попытки проверить ее целомудренность никто более не досаждал Валдис. Наоборот, ее похитители предоставляли ей возможность есть и пить вдоволь и мыться столько, сколько она пожелает.
Многие женщины заметно прибавили в весе за время долгого пути в Миклогард,[3] но не Валдис.
Когда она осознала, что мавры пытаются округлить ее формы, она перестала есть больше, чем требовалось для поддержания сил. Если же ее заставляли, есть, то позже– она засовывала палец в горло и опустошала содержимое своего желудка в море, предоставляя своим похитителям винить во всем морскую болезнь, хотя как истинная дочь северных мореплавателей она никогда не страдала от этого недуга.
Худой бегун бежит быстрее всех.
Однако бежать было некуда. Всю свою жизнь она слышала о славе Миклогарда – знаменитого богатого города на процветающем юге. Теперь же ей открылась его убогость.
Странные запахи тесных улочек столицы Византии душили ее, а непонятные звуки оглушали. Тошнотворно-приторный запах разлагающихся трупов, перемешанный с запахом едкой азиатской кухни, какофония тысяч голосов, резкие звуки императорских рожков.
Но хуже всего были сами жители. Даже во всех девяти мирах Вселенной[4] не могло существовать столько разных людей, не говоря уже об ограниченном пространстве этого города-крепости. Ее окружали мужчины всех цветов и оттенков: одни – черные как смоль, другие– белые как лунь, одни с тюрбанами на голове, а другие – лысые как яйцо, одни – с темными глазами, над которыми нависали густые, сходящиеся на переносице брови, и с бородами, покрашенными в немыслимые рыжие оттенки, другие – с лицами, такими же гладкими и безволосыми, как ее собственное. И всем им было несть числа.
Валдис попыталась сосредоточить свой взгляд на стройной спине франкской девушки, идущей впереди, но причудливые образы все равно атаковали ее со всех сторон. Люди окружали их слева и справа, заставляя женщин идти, выстроившись в одну линию.
Настанет время, когда я смогу убежать, пообещала она себе. Закрыв глаза, Валдис мысленно перенеслась в родную Скандинавию. Она ощутила дуновение холодного ветерка с заснеженных гор и представила себе сверкающую голубизну фьорда вдоль зеленого берега. Возможно, сейчас в залив войдет корабль-дракон Рёгнвальда.
