Арселис с удивлённым видом посмотрела на парня, обвила руками его выставленный локоть и перевела взгляд обратно на Шилсу. Для женщины это не был неожиданный вопрос. Она вернула улыбку, по которой не было ясно, какие эмоции были в её душе прямо сейчас, на лицо, усмехнулась и приняла прежнее положение, когда её очи наблюдали закат солнца. У неё явно созрел какой-то план.
------
Камера принцессы Саксонии не отличалась какой-то особенностью. Как и большинство темниц замков, содержание этих «коробок» из трёх стен с решёткой было однообразно. Голый пол, голые стены, полное отсутствие какого-либо освещения. Здесь было настолько темно, что Нина не могла понять: день сейчас или ночь. Пробыв под основными коридорами замка уже достаточно времени, её организм стал понемногу привыкать к ужасной духоте и отвратительной циркуляции воздуха. Точнее, её отсутствия. Частичное освобождение от одежды облегчило её участь, но с каждым часом тело просило всё больше и больше воды. Пряди волос липли к коже, в горле была сухость, живот болел от голода, потому как она так ничего и не ела. Тошнота давно отступила, головокружение сошло на «нет». Сознание немного прояснилось, но дышать принцессе Саксонии всё равно было тяжело. И чем яснее Нина понимала окружающую её обстановку, тем сильнее она подталкивала себя к невольной истерике. Несмотря на высокую температуру, темнота обдавала её холодом. Две противоположные стихии обволакивали девушку со всех сторон и не давали покоя. Мысли снова возвращались к ней в те моменты, когда она накапливала силы, делала глубокий вдох и могла без отдышки выдержать пару минут. С первых рассуждений о том, что тишина никак её не пугала, сейчас становилась для неё всё больше невыносимой. Слух не мог распознать даже копошение мышей или крыс, которые наверняка обитали в этих стенах.
Спустя пару часов Нина открыла глаза из-за того, что ей послышались какие-то звуки. Поначалу они были ей непонятны, но она стала прислушиваться. Принцесса упёрлась ладонями в каменный пол и поднялась, приняв сидячее положение. Выявив, откуда идёт звук, она прислонилась к той стене, где он проявлялся громче всего. Наконец, когда её уши полностью сконцентрировались, она различила голос первого. Его крики. Крики мучений и зверской боли. Внутренне опустошённая, она догадалась об этом без каких-либо сомнений. Саксонская была вымучена своим положением, но сейчас её нервы натянулись, как струны. Окончательно не впасть в ужас, как бы странно это ни звучало, помогал сам ассасин. То, что слышала Нина, отдавалось эхом по всей темнице, но особенный тембр его голоса не давал всем его мучениям вылиться наружу в полную силу. Нина не знала, что ей думать по этому поводу. Она также не была в курсе того, что ассасинов учили
