Илона открыла глаза. Внутри сложенных ладоней что-то зашевелилось, цепкими лапками царапая по коже, а затем в узеньком просвете между пальцами показался чешуйчатый хвост.
- Ой, ящерка, - весело улыбнулась Илона жениху, который, стоял рядом и смотрел выжидающе.
И тут его лицо изменилось. Он тоже улыбнулся, весело и открыто:
- Ты смелая. Я думал, ты сейчас сделаешь так... - мальчишка пронзительно взвизгнул, а затем принялся прыгать на месте, тряся руками.
- Я никогда так не делаю, - серьёзно ответила Илона.
Весь остаток дня они играли в мальчишеские игры: секли палками камыш, представляя, что рубят врагов острыми мечами; скакали на "конях", которые были обычными палками; кидали камушки в реку, соревнуясь, кто дальше докинет, а чтобы состязание было честным, жених кидал неудобной ему левой рукой. Даже в шалаше на дереве Илона побывала, но недолго, потому что внутри не оказалось ничего интересного - просто пустое жилище.
Под вечер, когда небо на западе уже начало розоветь, жених повёл свою невесту обратно, но теперь не шёл так быстро и время от времени оглядывался - не отстаёт ли та.
- Хочешь, я тебе кое-что подарю? - спросил он, в очередной раз обернувшись.
- А что это будет? - спросила Илона.
- Увидишь. Ну, что? Хочешь, подарю?
- Хочу.
- Тогда подарю, когда придём.
Исполнению обещания помешал ужин. Хозяева и гости сидели за одним столом, обсуждая общее будущее, и мало обращали внимания на "детей", тоже сидевших за трапезой. Наверное, оставить их без внимания было бы лучше, но тут отец жениха улыбнулся с хитрецой и шутливо спросил:
- Ну, что, сынок, нравится тебе Илона?
Двенадцатилетний жених набычился и ничего не ответил. Тогда его спросили снова, и тот снова промолчал, а на третий раз просто выскочил из-за стола, сердито громыхнув тарелкой, и убежал.
Взрослые лишь посмеялись, глядя ему вслед, а затем отец жениха спросил невесту:
- Ну, а тебе, Илона, нравится мой сын?
- Да, - коротко ответила она, опустив глаза.
Уже после ужина, совсем поздно, когда весь замок готовился ко сну, жених постучал в её дверь. Открыла служанка - Йерне, в те годы ещё очень молодая, но уже грузная. Она хотела было сказать: "Господин, ты чего? Завтра приходи", - но Илона, махнув на неё рукой, подошла к двери.
- Вот, - произнёс жених, не переступая порог, и протянул на ладони бабочку-белянку. - Вот это я хотел тебе подарить.
Бабочка лежала в руке неподвижно, распластав крылья, потому что уснула, уснула навсегда, но выглядела, как живая. Усики не были обломаны, и крылья не потёрлись.
- Она была в моей комнате на окне, - пояснил жених. - Девчонкам такие нравятся, да?
- Да, - сказала Илона, подставляя свою ладонь и действительно любуясь бабочкой.
Даритель аккуратно отдал белянку, повернулся и ушёл, даже не попрощавшись, но это не казалось обидным, а получательница подарка вернулась в комнату, дошла до туалетного столика и левой, свободной, рукой открыла шкатулочку, где хранила украшения, детские, а потому недорогие - драгоценностями их никто бы не назвал. Илона всё так же левой рукой вытряхнула украшения на столик и положила свою первую настоящую драгоценность в опустевшую шкатулку. Бабочка, будто живая, уцепилась за красный бархат обивки и уже никуда бы не сползла.
Украшения Илона завязала в платок и снова начала готовиться ко сну, но за то время, пока в комнате ещё не погасили свет, несколько раз подходила к туалетному столику, приоткрывала шкатулку и смотрела, как там бабочка. Смотреть почему-то казалось очень приятно, и в то же время так грустно было сознавать, что пребывание в гостях завтра закончится. Следующим утром предстояло отправиться домой.
"У меня есть жених. У меня есть жених", - мысленно повторяла Илона, сидя в колымаге вместе с родителями. Шкатулочку с бабочкой юная невеста держала на коленях, а по окончании путешествия поставила в своей комнате на самое видное место.
Свадьбу решили сыграть через полтора года, и казалось, что исполнению этого намерения ничто не могло помешать, но именно в это время Венгерское королевство пережило целый ряд сильных потрясений. Илона, живя в захолустье, поначалу не испытывала на себе влияние тех событий, которые будоражили государство, но в конце концов оказалась втянута во взрослые дела.
Это случилось через пять месяцев после знакомства с женихом, подарившим бабочку, то есть в начале декабря - в холодный и хмурый день. Вернее, хмурым он стал казаться лишь тогда, когда родители сказали, что надо думать прежде всего о семейном благополучии, а не о себе.
Мать позвала Илону в свою спальню, сама встретила пришедшую дочь на пороге, пропустила в комнату, а там оказалось, что в кресле у окна сидит отец, и, значит, беседа предстоит важная:
- Доченька, у нас для тебя очень хорошие вести, - сказал он.
Илона насторожилась, потому что почувствовала - родители действительно радовались, но были не уверены, что обрадуется дочь, поэтому отец говорил нарочито весело и нарочито ласково.
Мать, встав возле него, сказала:
- Мы нашли тебе нового жениха. Из очень знатного и богатого рода. Достойный сын достойных родителей.
