Ира прищурилась тоже.
— Ты же шутишь сейчас?
Я задумалась — шучу ли я? На секунду мозг и впрямь поверил Ире. На секунду мне показалось, что она действительно умеет читать мысли. Но, слава богу, я вовремя пришла в себя.
— Нет… В смысле, да… Просто… что-то задумалась. Столько всего произошло… Уже голова толком не соображает.
Ира расслабилась.
— Я-то уж думала, что ты уже с ума сходишь.
— Да нет, — отмахнулась я, а сама снова задумалась.
Хорошо, что Ира не позволила уйти в негатив с головой и вырвала меня из плена раздумий словами:
— Вот родиться ребёнок, тогда будешь сходить с ума по-настоящему! Постоянно крики, спать по ночам невозможно. Нужен глаза да глаз. А как подрастёт, так вообще времени на себя не останется. Будешь только успевать игрушки по дому собирать, да у плиты пропадать. Материнство — оно такое.
Ира мечтательно уставилась в потолок.
Внимательно глядя на подругу, я сказала:
— Ты, по-моему, что-то перепутала.
— Чего это я перепутала? — Ира оторвалась от созерцания потолка и удивлённо уставилась на меня.
— Как будто хочешь отговорить меня.
— Ты опять про аборт что ли? Нет, — она замахала ладонью, — даже не думай, подруга.
— А зачем тогда так расписываешь? Как будто ничего хорошего меня не ждёт.
— Да я же только хорошего тебе желаю. Просто, — она пожала плечами, — просто готовлю тебя к худшему. Знаешь же, как говорят? Надейся на лучшее, а готовься к худшему. Вот и я тебе о чём! Будешь зато во всеоружии! Встретишь это нелёгкое время с достоинством.
Я недовольно поджала губы и замотала головой.
— Мне почему-то не кажется, что будет трудно. Всё зависит только от меня и от ребёнка. За ребёнка можно не переживать. Я себя знаю — я всегда была тихой девочкой.
— Ты-то может и была, — закивала Ира. — А про Германа то же самое скажешь? Может он окажется той ещё врединой? — подруга деловито кивнула на живот.
Я снова задумалась. В чём-то она права. Герман, наверняка, не был идеалом в детстве… Хотя… О чём это я вообще? Я же даже не знаю, каким он был в детстве? Я знаю только то, что его отец был нехорошим человеком, а его мама умерла слишком рано. И это всё… Всё, что я знаю про человека, с которым собралась прожить жизнь… Звучит, не слишком обнадёживающее…
Не успела я разобраться с мыслями о Германе, как в дверь постучали. Спустя секунду в комнату вошёл сам Герман собственной персоной.
— Не помешал? — вежливо поинтересовался он. Ира уже поднялась, собираясь уходить, как вдруг Герман поднял ладонь со словами: — Ничего страшного, ты не мешаешь.
Ира знатно удивилась. Сначала посмотрела на меня, затем на Германа, после чего начала медленно опускаться обратно.
— Что такое? — спросила я. — Есть какие-то новости? Вы решили что-то? — Вопросы посыпались один за другим. Под конец я и вовсе скорчила рожицу уставшего ребёнка, расслабила плечи и с надеждой уставилась на Германа. — Я так устала. Ужасно хочу на улицу.
Заметила, как умиляется Герман. Тут же мысленно одёрнула себя. Что я вообще делаю? Мы же ещё даже не начали всё заново! Я не могу позволить вести себя так, когда между нами нейтралитет. Я же сама установила такие правила!
Моргнув несколько раз, придала лицу серьёзности.
— Да, мы почти всё решили. Успели разобраться с большей частью недвижимости. Сейчас люди Дианы занимаются продажей. У них есть все документы. До банковских ячеек тоже добрались — задания расписаны на неделю вперёд. Всё, что лежало на виртуальных счетах, уже перечислено японцам. Думаю, через неделю большая часть денег будет у нас.
— Большая? — я тут же зацепилась за слово. — Не все деньги? Только большая часть? Степану всё-таки удалось что-то украсть?
— Да, большая, — нехотя повторил Герман, глядя по ноги. — Степан действительно успел забрать кое-что себе. Это значит, что нам нужно будет иметь дело с ним. Но за установленный срок мы вряд ли справимся. Поэтому, как только основная часть суммы будет у нас на руках, мы собираемся отправиться к людям, что похитили тебя и провести с ними переговоры, чтобы оттянуть время.
— Но ведь и Диана тогда тоже останется у них… — пробубнила я себе под нос.
Сразу после меня пробубнила Ира
— Это не факт…
Мы с Германом уставились на девушку.
— А что?! — возмутилась подруга. — Что я такого сказала? Просто… мысли в слух… В сериалах всегда так. Разозлятся, что вы не выполнили требования в срок и сделают ей… боьлно…
Я помотала головой и взглянула на Германа. Мужчина посмотрел на меня.
— Кстати… — неуверенно произнёс он, махнув рукой. — Вы, кажется… про ребёнка говорили.
Не знаю, что на меня нашло, но почему-то я категорически решила ничего не говорить. В моей голове засела идея, что я просто не могу сказать ему сейчас. Я даже не думала, как буду решать этот вопрос после — когда всё закончится и когда всё же придётся сказать ему, что я беременна. Но в тот момент я твёрдо решила, что говорить о ребёнке не просто глупо, но ещё и опасно.
Понимая, что молчание затянулось, я попыталась произнести хоть что-нибудь.
— Это… Я… Да мы про… вообще про детей говорили. Просто, фантазировали.
