Она — обычная секретарша. Жизнеустремлённая девушка из деревни, вынужденная работать на него. Он — злостный тиран с душой демона. Ему чужды чувства и слово "любовь". Сможет ли она растопить лёд в его сердце или же он окажется сильнее и поломает все её мечты? *** В помещении стало тише. Кто-то подошёл — я поняла это по терпкому запаху дорогого парфюма, перемешавшегося с запахом властного мужчины. Я не видела, кто приблизился, но уже знала. Знала наверняка. Всё вокруг заполонила энергетика какой-то… уверенности, я просто не могла противостоять этой уверенности, надвигавшейся на меня с невероятной скоростью. Чуть приподняв голову и убрав волосы с лица, я уставилась в бездонные сумрачные зрачки босса. На секунду наши взгляды переплелись. Было невозможно оторваться. Меня будто пленили, привязали к нему. Я не могла шевельнуть головой так же, как не могла оторваться, заколдованная блеском глаз. Громадные скулы пришли в движение. Взгляд скользнул на манящие, полные упрямости губы. Ещё чуть-чуть и я готова была вцепиться в них своими. Ещё чуть-чуть… он раскрыл рот… Я тут же пришла в себя. Звонкая пощёчина эхом пролетела по всему помещению. Если бы я вообще понимала, что делаю, возможно, этого бы не произошло…
– Полякова! Где мой кофе?! – басом ударило по громкой связи стационарного телефона.
Я отложила отчёты в сторону, подскочила со стула и понеслась к кофемашине. До этого самого момента босс не просил никакой кофе, но вот теперь требовал его так, словно я задержалась на несколько часов или вовсе позабыла о «любимом» начальнике. Спорить было бессмысленно. Любое слово, произнесённое против, или замечание, было чревато не только выговором, лишением премии, но и увольнением. Герман Дмитриевич – он же, мой непосредственный начальник, – не скупался на сокращения по самым мелким поводам. Удивительно, как я только смогла продержаться на месте его секретарши целых полтора года?
Ткнув пальцем в сенсорный экран автомата, я активировала программу. Кофе набирался долго. Мучительно долго. Та-ак долго, что я уже успела перебрать несколько вариаций оскорблений и ругательств босса, что будут выброшены на меня, как только я войду в кабинет.
Наконец чашка заполнилась, автомат замолк. Я подхватила посуду и понеслась к кабинету, чудом не задев рабочих, расхаживающих по офису. Добралась до двери, встала, поправила костюм, одёрнула юбку, выдохнула и схватилась за дверную ручку. Но, не успела провернуть её, как та повернулась сама. Дверь распахнулась, я даже не поняла, как оказалась на пятой точке с чёрным пятном от кофе на идеально белой блузке.
– Полякова… – прикрыв глаза выдохнул начальник, – как всегда…
– Герман Дмитриевич, – попыталась оправдаться я, но быстро поняла, что пролитый напиток жжёт. Боже! Как же горячо!
Тут же начала махать руками, пытаясь остудить жар, но тщетно. Недолго думая, я стала расстёгивать верхние пуговицы, как вдруг заметила, что ко мне быстро приблизился Герман Дмитриевич. Он не просто приблизился, а присел рядом. Вот такого я точно не ожидала. На секунду в голове даже пронеслась мысль, что он хочет помочь. Но мысль быстро выветрилась прочь, как только грубый мужской голос выдавил недовольное:
– Полякова! Какого чёрта ты делаешь?! Решила оголиться перед всем офисом? Может ещё станцуешь? Твою же! С кем приходится иметь дело!
Смотреть на директора было трудно. Трудно по двум причинам: во-первых, потому что он не переносил длительного взгляда глаза в глаза, предпочитая, чтобы подчинённые смотрели в пол не только когда он говорит, но и когда он просто на них смотрит, а во-вторых – стыдно это признавать, – но Герман Дмитриевич, был невероятно хорош собой: чёрные пышные волосы, уложенные в стильную причёску, недельная щетина, что украшала его ровный, угловатый подбородок, тёмно-карие зрачки, заглянув в которые можно было утонуть, и сводящий с ума запах дорогого парфюма, что ударил в нос, как только начальник оказался рядом. Только чудом я смогла удержаться и не упасть в обморок от такой близости.
Сделав несколько быстрых взмахов ресницами, быстро пришла в себя.
– Горячо… – глядя на начальника глазами кота из «Шрека», почти шёпотом выдавила я.
– Полякова, возьми выходной, – спокойно сказал начальник.
Выходной? Это ещё с чего? С каких пор ты даешь выходные, вместо того, чтобы просто уволить? Да, виноват, конечно, ты. Но разве ты когда-нибудь это признаешь? Ты увольнял и не за такие оплошности.
– Ч-что? – неуверенно переспросила я.
Герман Дмитриевич поднялся и, сунув руки в карманы, деловито повторил:
– Выходной, говорю, возьми. Не выспалась что ли? Ладно, – отмахнулся начальник, – не важно. Отработаешь во время отпуска.
Точно. Вот и он! Настоящий Герман Дмитриевич. Я-то уж испугалась. Думала, что это со мной что-то не так, а не с ним. Но нет. Всё в порядке.
– Хорошо, Герман Дмитриевич, – произнесла я, поднимаясь и глядя в пол. Конечно, ни о какой помощи со стороны говорить не приходилось. Герман Дмитриевич продолжал возвышаться надо мной, важно наблюдая сверху-вниз.
– Побыстрее, Полякова, – напоследок бросил начальник, деловито махнув рукой, чтобы я убиралась с глаз долой, после чего направился в сторону выхода. Важной походкой он миновал столы рабочих, которые тут же прятали свои взгляды в мониторы.
Я поднялась. Чтобы не привлекать лишнего внимания, опустила глаза в пол. Однако, сама понимала, что от этого на меня будут пялиться ещё сильнее. Дошла до холла приёмной, тут-то меня и встретила вечно радостная Ира, сидящая на ресепшене. Благо, начальника уже не было.
– Ника! – довольно воскликнула девушка, только завидев, как я пытаюсь пробраться к лифту. – Ника, ты куда это?
Пришлось остановится. Я обернулась к девушке, оперативно поднявшейся со своего места и выжидающе уставившейся на меня.
– Герман Дмитриевич отпустил, – сухо сообщила я.
– Отпустил? – удивилась Ира. – Сам? Просто так?
Я неловко указала на пятно.
– Боже, Ника, – сжалилась девушка. – Что произошло?
– Ничего страшного, – подходя ближе, ответила я.
– Но Герман… Как он мог просто отпустить?
Я помотала головой.
– Сама не знаю.
Девушка улыбнулась.
– А я, кажется, знаю.
– В смысле? – не поняла я.
