Стоя за декоративной перегородкой, отделяющей подиум от кулис, я наблюдала за тем как мастерски дефилируют девушки, с улыбкой проходящие мимо зрителей. Я видела вспышки фотокамер и свет, заполнявший дорожку, по которой нужно пройти, и раз за разом содрогалась от мысли, что вот-вот я окажусь прямо там. Только от одного взгляда на несколько громадных камер, расположенных в конце подиума и снимавших всё для трансляции, ноги подкашивались сами по себе. Казалось, я не в силах устоять на месте, что уж говорить о торжественном проходе.
Взгляд зацепился за одного из зрителей. Приглядевшись получше, я поняла, что это Михаил Антонович. Неожиданно, рядом с замом обнаружился и сам босс. Час от часу не легче. И зачем ты только припёрся? Не мог что ли пересидеть в кабинете? Всё равно ты тут ничего не решаешь.
— Вероника Михайловна, — чья-то рука коснулась плеча. Я непроизвольно вздрогнула. — Сейчас ваш выход. Прямо за этой девушкой.
Я закрыла отвернулась, закрыла веки. Ладно, держи себя в руках. Держись! Да какой тут держись?! Это только первый проход из пяти, а я уже волнуюсь, как ненормальная. Сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки!
Последняя девушка передо мной вышла на подиум. Я сжала челлюсть.
— Нет, не могу, — отвернувшись, наткнулась на всё ту же работницу, которая предупредила меня о предстоящем выходе. — Я не могу.
Из-за спины девушки неожиданно показался Арман.
— Дорогая, — огибая работницу сбоку, он подошёл ко мне, — всё будет прекрасно.
Прекрасно? Я замерла. Ударить лицом в грязь перед этим французиком, не хотелось совсем. Точно так же, как и не хотелось ударить в грязь перед Германом Дмитриевичем. Чувство накатившей гордости помогло собраться и взять себя в руки. Я не расслабилась внутренне, но всем своим пыталась дать понять, что сделала это хотя бы внешне.
— Конечно, — тихо ответила я.
Ответила, развернулась к подиуму, модель уже почти дошла до конца, остановившись и деловито попозировав перед камерами. Сделала ещё один оборот, послала воздушный поцелуй оператору, отвернулась и зашагала прочь.
Я сглотнула, набрала побольше воздуха в лёгкие, выпрямила плечи и сделала первый шаг. Тут же меня окутала очередная волна паники. Остановилась, обернулась к Арману.
— Я не умею правильно ходить, — шёпотом попыталась докричаться я.
— Стереотип. Этого и не нужно. Просто будьте собой.
А… Ну конечно. Всё ведь так просто.
Секунду спустя я уже выходила на всеобщее обозрение. Первые шаги мне было страшно так, что я чуть не запнулась и не упала. Колени дрожали, дрожали руки и подводила голова, готовая дёрнуться в любой момент, испортив всё впечатление. Я сама не поняла, как дошла до камер. Наверное, со стороны всем было понятно и видно, как я волнуюсь. Мне казалось, что люди осуждают, они недовольны моим появлением, они хотят, чтобы я убралась отсюда побыстрее. И если лицо, покрытое специальным средством от пота, ещё хоть как-то держалось, то моё тело, скрытое под белой блузкой с накинутым сверху пальто, принимало уже третий душ. Я чувствовала, что ещё чуть-чуть и капельки потекут по неприкрытым ногам, впитаются в толстые колготки и оставят после себя пятна. Мне было так стыдно, мерзко и противно, что, вместо того, чтобы попозировать перед камерой, я остановилась, обречённо закрыла глаза, зажмурилась, нелепо обернулась и пошла обратно, пытаясь не смотреть на зрителей. Я даже не заметила, как на середине мне подмигнула проходящая следом модель. Только чуть позже мозг сообразил, что она сделала.
Мучения закончились, как только я дошла до ширмы и свернула за кулисы, поскорее прячась от взглядов. Эти взгляды… Ужасные… Осуждающие… Я оказалась в их плену, они привязали меня к себе и не пускали, не позволяли уйти. Они хотели, чтобы я мучилась, чтобы этот момент позора длился вечно. Я будто бы попала в свой самый страшный кошмар. Кошмар наяву.
Завернув и оказавшись за кулисами, посреди уже знакомой суматохи, меня внезапно пробрало. Я закрыла лицо руками, присела на корточки и заплакала. Слёзы полились сами, я не могла их контролировать. Я хотела остановиться, боролась сама с собой, но проиграла эту битву. Теперь я опозорилась не только на сцене, но и здесь — перед всеми моделями и работницами. От осознания этого я заплакала ещё сильнее, пока и вовсе не услышала собственный рыдания, громко растянувшиеся по помещению.
— Это просто супер! Просто фабьюлю! Прекрасно! Восторг! Такой перфоманс!
Немного успокоившись, я начала вытирать слезы. Подняла взгляд вверх и увидела перед собой довольного француза.
— Ч-что? — переспросила я, — вытирая слёзы с щёк.
— Дорогая, вы выступили великолепно!
Работницы, прибежавшие на плачь, недоумённо смотрели на Армана, которому, казалось было вообще плевать на мнение остальных. Как будто он жил в другой реальности. В своей реальности, в которой я прошла просто идеально.
Мужчина присел рядом, чуть приобнял меня и помог подняться.
— Пора готовиться ко второму выходу.
