— Просто вам повезло. Раньше всё было по-другому.
Сумничать-то я сумничала, да вот только поняла, что мама меня точно не поймёт после такого. Она же, действительно, из другого времени. И что теперь? Вытягивать из неё одобрение, чтобы мне самой стало легче на душе. Так я оправдаю свои действия. И что в итоге? Даже если она согласиться, так сказать одобрит Германа, то сделает это, как минимум, переступив через себя. Нежелание останется в любом случае. И что же теперь? Сама виновата, что сначала говорила одно, а теперь совсем другое. Но люди же и впрямь меняются? Ведь правда же?
— Ладно, мама, хватит об этом. Расскажите лучше, как у вас тут дела?
— Да как у нас дела… — с радостью перехватила тему мама и начала в подробностях пересказывать чуть ли не каждый прожитый день.
Утром следующего дня я отправилась на огород, решив заняться прополкой и поливом. Мне было необходимо отвлечься от всей этого городской суеты. Под вечер, после принятия уличного душа, я отправилась разбираться с накопившимися задачами по учёбе. Поняв, что ничего толком у меня не выходит, а в голову лезут совсем не учебные мысли, я отложила учебники и прилегла отдохнуть. Пока лежала, заснула. Но перед тем, как заснуть для себя твёрдо решила, что нужно взять академический отпуск, чтобы хоть как-то уменьшить количество нагрузки на время разборок Германа и Армана. Раз уж я в это ввязалась, нужно сделать всё по уму. Если у меня вообще получится что-то сделать, стоя между двумя такими мужчинами. Врагу не позавидуешь оказаться на пути у каждого из них…
В шесть утра следующего дня, позавтракав с родителями и поблагодарив маму за поддержку, конечно же под её удивлённый взгляд, я сообщила, что решила повременить с учёбой и решить все нерешённые на работе вопросы.
— К тому же, это новый опыт, — говорила я. — почему бы не попробовать себя в модельном бизнесе, пока я могу себе это позволить. Не получится, значит не получится. — Мама артистично ахнула, как по инструкции схватившись за сердце. Я пододвинулась ближе, взяла её за руку, которой она держалась за грудь и попыталась оправдаться как можно ласковее и мягче: — Такой шанс выпадает раз в жизни. Неужели ты не рада за меня, мама? Я знаю, что ты желаешь мне самого лучшего. Если это так, то ты позволишь мне научиться на собственных ошибках, чтобы в будущем я смогла стать такой же мудрой как ты.
Смягчающие обстоятельства в виде благодарности за поддержку и лестных слов сработали как надо — уже спустя несколько секунд мама выдохнула, перехватив инициативу и уже сама взяла мою ладонь в руки.
— Только обещай дорогая, что никогда не дашь себя в обиду.
Ох, мама, если бы ты знала, на что я иду на самом деле… В какую обиду я, сама того не понимая, возможно толкаю себя. На секунду я опечалилась. Понимая, что мама может заподозрить неладное, быстро взяла себя в руки и по-доброму взглянула на родителей.
— Да чего ты волнуешься! — отец был совершенно иного мнения, поспешив поспорить с мамой, попутно нанизывая на вилку малосольный огурец. — Радоваться за дочу надо! В люди выбилась, не то что мы!
— Я тебе дам! — мама схватилась за полотенце, готовая огреть им папу. Я засмеялась, поспешив остановить разгорячённую матушку.
Вернувшись в город, первым делом отправилась в университет, занявшись вопросом досрочного отпуска. Решить всё вышло только к вечеру, поэтому из здания университета я вышла относительно свободным человеком, наслаждаясь последними лучами солнца, готовящимся к заходу.
Вечером, не в силах терпеть до следующего дня, я набрала Герману Дмитриевичу.
— Вероника, — немного удивлённо прозвучало из телефона. — Какими судьбами?
— Неужели я не могу просто позвонить бывшему начальнику, чтобы просто осведомиться о его делах, — нарочно воображала я.
— Кхм… — было ясно, что Герман засмущался. — Конечно, — взяв себя в руки, ответил он.
— Вообще-то, — переходя на более официальный тон, продолжила я, — я звоню по поводу вашего предложения.
— Предложения?
— Ну, по поводу нашего обмана.
— Ах… Об этом… Вы всё-таки что-то решили, Вероника Михайловна?
— Решила помочь вам, если вы так сильно просите, — перебирая в руках ручку, говорила я.
Думала, что сейчас он скажет, что не нуждается в помощи. В конце концов слишком уж сильно я загнула. Не стоило быть такой наглой с таким самоуверенным человеком. А пути на зад у меня, по сути, уже и не было. Раз уж взяла академический, дороги назад нет. Оставалось только надеется, что Герман Дмитриевич правильно поймёт мои слова и не примет их слишком близко к своему самовлюблённому сердцу.
— Да… — немного замявшись, ответил он. — Да, конечно! — уже увереннее подтвердил он. — Буду рад, если поможете мне и всей нашей компании.
Ох, как мило. С каждым днём Герман Дмитриевич становился всё человечнее и человечнее. Неужели совсем скоро я смогу назвать его сострадательным эмпатом? Нет, это, конечно, уже слишком. Для начала будет достаточно отказаться от определения «тиран». Так уже будет видно.
— Тогда завтра утром, в офисе?
— Как скажете, Вероника Михайловна.
— Во сколько вы собираетесь прийти на работу, Герман Дмитриевич?
