Мужчина расслабился. Глаза вернулись в прежнее состояние, а на лице засияла довольная ухмылка. Внезапно ухмылка исчезла, лицо сделалось серьёзным.
— Сколько?
Понимая, что переборщить нельзя, я ответила:
— Неделю.
Ох, знала бы я, что мне придётся пережить за эту неделю…
Следующие семь дней мне приходилось не только заниматься работой секретарши, составляя расписание начальника, но и потакать всем его прихотям. В середине дня Герман Дмитриевич мог запросто отправить меня на другой конец города, чтобы просто отвезти документы, которое можно было отправить по почте, а посреди дороги он мог позвонить и заявить, что ему нужно кофе.
— Но ведь я… — только начинала оправдываться я, как тут же оказывалась перебита очередным недовольным возгласом.
— Мне плевать! Если вы не справляетесь со своими обязанностями, можете покинуть нашу компанию! Двери открыты всегда!
На этом звонок завершался, о чём оповещали гудки.
Недолго думая, я набрала на ресепшен, попытавшись уговорить Иру исполнить мои же обязанности. Так Ира стала единственным человеком в офисе, на которого я могла положиться.
— Но с тебя причитается, дорогуша, — всегда говорила она. Однако, когда я напомнила ей, что за мной должок, девушка только по-доброму отмахнулась со словами «забудь».
Спустя неделю Герман Дмитриевич вызвал меня к себе. Так как работать приходилось даже по ночам — несколько раз я и вовсе задержалась в офисе с ночевой, — в тот день я выглядела не лучшим образом. Лениво поднявшись с кресла, я с ужасом осмотрела рабочий стол, заваленный папками, стопками бумаг и стаканчиками из-под выпитого кофе. Залезла в сумочку, достала зеркальце и взглянула. «Эти синяки мне уж точно никак сейчас не скрыть». Закрыв зеркало и вернув его на место, я устало выдохнула и направилась к кабинету начальника, даже не надеясь на что-то хорошее. Каково же было моё удивление, когда, стоя перед начальником, он предложил мне присесть.
— Спасибо, постою, — твёрдо ответила я. На столько твёрдо, на сколько могла это сделать…
— Вероника Михайловна, — меня передёрнуло. Не припомню ни одного раза, когда босс называл кого-то имени и отчеству. Обычно, одни фамилии. — Вы приняты, — сухо оповестил Герман Дмитриевич, после чего вернулся к своему ноутбуку.
— Это всё? — спросила я.
— Всё, — не глядя на меня ответил начальник.
Я развернулась, вышла из кабинета, закрыла за собой, дошла до своего кресла и плюхнулась в него, закрыв глаза. Не знаю, на что я подписалась, но, кажется, это не доведёт меня ни до чего хорошего…
Домой я вернулась на такси, чтобы не позориться с пятном на метро. Как только приехала, сразу закинула все в стирку, переоделась откинулась на диване и перевела дух — незапланированный выходной явно на пользу.
Через десять минут бездейственного отдыха, решила позвонить родителям. Матушка взяла не сразу. Как-никак в деревне не до телефонов, всегда на хозяйстве, поэтому звонок приняли только на третий раз. Мама, как только поняла, кто звонит, обрадовалась. Стала расспрашивать про работу, учёбу, на что я отвечала коротко — всё хорошо. К сожалению, про себя мама сказать подобного не смогла. Две коровы, взятые в кредит, оказались непосильной ношей для стареньких родителей, поэтому дела у них шли не очень. Я всегда мечтала, что, как только вырасту и отучусь, смогу помочь им деньгами, но они всегда твердили, что деньги не главное. Хотелось бы мне в это верить, жаль только, что их слова не всегда соответствовали реальности.
— Что там у тебя с твоим начальником? — внезапно поинтересовалась матушка.
— А что у меня с ним?
— Ты раньше жаловалась на него, сейчас вдруг перестала. Уволилась может? Не хочешь говорить? Я переживаю, дорогая. Даже не думай исчезнуть, как Вика.
— Мама, ну что ты такое говоришь, — поспешила утешить я, — никуда я не собираюсь исчезать. Да, жаловалась, а теперь привыкла.
— Привыкла? Да к такому тирану разве ж привыкнешь?
— Ты же совсем его не знаешь, мама, — улыбнулась я.
— А ну-ка! Чего это мы так вдруг заговорили?! С каких пор я его не знаю? Ты же год назад мне все уши прожужжала, дескать какой он плохой. А теперь я вдруг не знаю его?
— Мама, ты же сама всегда говорила: не суди, да не судим будешь. Просто я узнала его получше и немного смягчила мнение. Или, как уже и сказала, может просто привыкла, — пожала плечами я.
— Привыкла?! — возмутилась матушка. Да так сильно, что на другом конце провода послышался недовольный возглас папы.
— Это папа? — поспешила перебить я.
— Папа-папа, — недовольно подтвердила мама.
— Позови его к телефону.
Несколько секунд спустя трубку взял отец.
— Солнце, привет! Как ты там?
— Всё хорошо, папочка. Как вы?
Проигнорировав мой вопрос, папа сказал:
— Что-то по реакции мамы не скажешь, что у тебя всё хорошо.
— Она просто преувеличивает.
Где-то вдали послышался недовольный возглас мамы:
— Да потому что влюбилась она! И в кого! В ти-ра-на!
— Ладно, — смутился отец, — кажется, я тут лишний. Вы о тут о своём, о девичьем. Пойду я. Целую, солнце, звони почаще.
— И я тебя…
