Герман шёл на встречу, готовый к самому худшему исходу. Он уже успел решить для себя, что, если к чему и готовиться, то только к худшему. Как говориться — надейся на лучшее, готовься к худшему.
Последние несколько недель выдались трудными. Он не виделся с Вероникой и понимал — если сейчас и предстоит какой разговор (а он точно предстоит — вряд ли Вероника будет сидеть в стороне, и вряд ли он сам не попытается с ней заговорить), то разговор точно будет трудным.
Подъехав к ресторану, Герман вышел из авто, отдал ключи паковщику и, глядя на двухметровые двери заведения, застегнул пиджак, поправив тот. Он очень хотел взять с собой Михаила. Михаил всегда помогал ему. Он был его правой рукой не только на работе и в плане личных дел тоже. Но Герман понимал, что это слишком личное. Вероника, его сестра и его злейший враг — все собрались в одном месте, чтобы поговорить с ним о чём-то. Можно сказать, что три самые главные на данный момент проблемы его жизни собрались в одном месте и ожидать чего-то хорошего не приходилось. Если, конечно, каким-то чудом Вероника не изменила своё отношение к нему и не договорилась с остальными: с Арманом — чтобы тот оставил компанию в покое, и с Дианой — чтобы та убралась подальше из его жизни, туда, откуда прибыла. Остановившись перед миловидной девушкой администратором, мужчина тряхнул головой, отгоняя такие оптимистичные рассуждения, понимая, что подобный исход был бы слишком фантастичным. А это значит, что, скорее всего именно эти двое только усугубили все, окончательно настроив Веронику против него.
Мужчина поднялся на второй этаж, осмотрелся, взглядом перескакивая со столика на столик. В самом конце зала кто-то помахал. Герман присмотрелся. Он увидел
— И что? — заняв позицию занятого человека, якобы очень сильно куда-т опаздывающего, сказал он, — к чему эта встреча?
Вероника снова улыбнулась. По-доброму. Она среагировала так, как он не мог ожидать. На секунду ему показалось, что это просто сон. Слишком уж рада она его видеть. Но хорошие мысли одолевали его недолго, и он быстро переключился на новый вариант — наверное, она рада тому, что выдумали эти двое.
Герман поднял меню, якобы внимательно изучая то. Женский палец лёг на верх страницы и отклонил бумажку. Снова эта улыбка, — подумал он, — да что же она хочет, что за игры такие?
Совершенно неожиданно для Германа первой начала Вероника.
— Мы тут посовещались и пришли к общему соглашению. Выгодному для всех.
Герман отложил меню, потеряв к тому всякий интерес.
— И что это кхм… — ком в горле предательски подоспел в самой неподходящий момент, — что это за соглашение?
Вероника начала. Она рассказывала всё. В подробностях. С самого зарождения их авантюры, сильно углубляясь в важные детали вроде их откровенного разговора с Арманом и Дианой, попутно оставляя слово Арману для его содержательных ремарок. Закончила она на том, что полила всю эту удивительную историю соусом из предложения, от которого Герман чуть не поперхнулся.
— Предлагаете мир? — убирая кулак ото рта, спросил Герман. — То есть, так просто? Как будто у нас вообще была какая-то война.
Диана подняла указательный палец и ткнула им в сторону Армана, глядя при этом на остальных.
— А я ведь точно так же сказал. Вот что значит одна кровь. — Диана обернулась к нему. — Как бы ты меня ненавидел, дорогой братик, но думаем мы с тобой одинаково.
— В идеале, я бы конечно хотел услышать от тебя извинения, — вмешался Арман, — но твоя… — на секунду мужчина замялся, подбирая правильные слова, — Вероника убедила меня в том, что никто ни перед кем не должен извиняться.
Герман задумался. Он не верил в услышанное. Кажется, он просидел в собственных мыслях слишком долго, потому что в какой-то момент Диана одёрнула его, всем своим видом намекая на то, что люди ждут ответа.
Герман посмотрел на Армана.
— Думаешь, я не любил её? — спокойно спросил мужчина.
— Думаю, любил.
— Тогда о каком прощении ты говоришь?
Вероника вмешалась.
— Ни о каком, Герман Дмитриевич. Арман ведь сказал, что прощения уже не нужно.
