Принцесса из Шанхая полностью

Она скривилась, хмыкнула, но не посмела отказаться. Из раскрытого чрева сумки, блеснувшего золотистой подкладкой, на стол посыпались ключи, пачка сигарет, зажигалка, косметичка, салфетки, ручка, записная книжка, какие-то бумажки, упаковка жевательной резинки, кошелек и крошечный несессер. Хозяйка этих прелестных мелочей щелкнула застежкой и показала сыщику маникюрные принадлежности, – все они, включая ножнички с позолоченными ручками, были на месте.

– Ну, что теперь?

– Вы очень добры, сударыня, – улыбнулся Смирнов. – Благодарю вас. По-видимому, волосы Стелле отрезали не вашими ножничками, но это не доказывает вашу непричастность к убийству. Вы умная женщина и не оставили бы следов.

– Ка-а-ак? – задохнулась от негодования Альбина. – Вы хотите повесить смерть Стеллы на меня? Не выйдет! Больше ни слова без адвоката!

– Я веду частное расследование, поэтому мои выводы не имеют юридической силы, – успокоил ее сыщик. – На мой взгляд, вам больше всех выгодно, чтобы Стелла замолчала навеки.

– Вот еще! Займитесь лучше Треусовым, ему Стелла годами отравляла жизнь! Или Ликой, которая себе на уме. Послушайте, она просто чудовище, эта «таежная барышня»! – распалилась госпожа Эрман. – Она оказывает на мужчин… болезненное, пагубное влияние. Наверное, научилась всяким психологическим трюкам от дальневосточных шаманов и теперь пользуется… в своих целях. Ростовцев прилип к ней, как банный лист: на собственной помолвке глаз не сводил с чужой бабы! Разве это нормально? А Треусов, который с трудом сходится с женщинами, так и впился в провинциальную девицу… Сложилось впечатление, что изысканное застолье, дорогое кольцо с бриллиантом и прочие сюрпризы служили экстравагантным фоном именно для этого неестественного ухаживания. Чтобы нервы пощекотать себе и… другим! А вместо щекотки получилось чуть ли не сдирание кожи живьем – такая разновидность средневековой пытки. Знаете, в древнем Китае зрелища истязаний использовали как усиливающие сексуальное возбуждение. Этакая «утонченная» эротика в восточном стиле. – На губах госпожи Эрман появилась саркастическая улыбка. – Странно, что пострадала Стелла. Вот если бы Лику отравили, я бы не удивилась. Такие женщины плохо кончают!

– Простите за любопытство… а зачем вам с Журбиной замужество, учитывая взаимную… э-э… страсть друг к другу? Ни один мужчина никогда не сможет полностью осуществить ваши эротические фантазии.

– Хм! Зато мужчины могут дать нам иное: завидный статус, общественное положение, мощную поддержку, а с сексом мы уж как-нибудь сами разберемся.

– Вы любите Ростовцева?

– Боже! – Альбина закатила подведенные черным глаза. – Какие пошлые вопросы! Представьте, люблю… по-своему. Я слишком много сил вложила в этот проект, чтобы вот так взять и отказаться от него, смириться с поражением. Ростовцев привлекает меня, как мужчина: его ласки дополняют мою чувственность.

Ее откровенность удивляла и завораживала. Красные пятна на лице этой роскошной дамы постепенно бледнели и вовсе исчезли, по мере того как она обретала душевное равновесие. Смирнов позволил ей отдышаться, подготавливая следующий удар.

– Я полагаю, господин Ростовцев также мог являться объектом шантажа, – внезапно заявил он. – Надеюсь, вы поможете мне пролить свет на темные стороны его жизни.

– Алек не посвящает меня в подробности ни своего прошлого, ни настоящего. Если честно, я мало его знаю. Он «меняет кожу» чаще, чем встает и садится солнце! Кое-какую рыбешку мне удалось выудить из мутной воды его молодости, – усмехнулась она. – Сначала на некую историю «любви и смерти» намекнула Лена, а потом… господин Лавринский поведал мне детали романтической драмы!

– Бывший прокурор?

Она царственно кивнула.

Смирнов знал Лавринского, но не близко, – будучи прокурором, тот пользовался уважением коллег, слыл порядочным человеком и добросовестным профессионалом. Он не станет ни добавлять лишнего, ни искажать факты.

Альбина рассказывала, сыщик внимательно слушал, кое-что уточнял, кое о чем переспрашивал.

– Пообещайте, что мой рассказ не повредит Альберту! – взмолилась она.

– Если убийство Стеллы – не его шалость, Ростовцеву бояться нечего. Помните ужин в «Триаде»? Лика куда-нибудь отлучалась?

– Н-нет, кажется… то есть она выходила… минут на пять, в дамскую комнату, наверное. А что? В тот вечер тоже кого-то убили?

– Примерно в то время, когда вы сидели в зале с фонтаном, умерла Красновская.

Несколько звонков в дверь Елены Журбиной отозвались в пустоте подъезда приглушенным эхом.

– Давай, милая, открывай, – прошептал Смирнов. – Ты жива, я знаю, и наверняка сидишь дома, отгородившись от всего мира стеной одиночества и страха.

Он нажимал и нажимал на кнопку звонка, пока за дверью не раздались робкие шаги.

– Откройте, Елена Дмитриевна! – громко произнес сыщик. – Я хочу с вами поговорить о Стелле.

Защелкали замки, и дверь приоткрылась на длину толстой металлической цепочки. В щель выглянуло осунувшееся, серое женское лицо, обрамленное пышными черными волосами.

– Вы ее адвокат? – безжизненным голосом спросила Журбина. – Зачем она вас прислала?