Королева четырех королевств ясно поняла: если сейчас она будет противостоять Ла Тремую и де Шартру, это только вызовет раздражение со стороны ее зятя. Она не осилит их. Впрочем, как и ее зять, Иоланда Арагонская осознавала, что выдвинутые священником доводы справедливы. Жанна заявляла о себе перед всем миром как о посланнице Божьей, а потому должна была найти в себе силы и смелость доказать это. Выйти на ристалище с мечом в руке и заявить, что ты самый сильный, — этого мало. Но если смельчак и впрямь победит, то высоко поднимется надо всеми.
Когда после совещания она вместе с другими покидала покои короля, тот озадаченно обронил:
— Как вы быстро нашли общий язык с монсеньером Ла Тремуем и архиепископом!
— Я просто верю в Жанну, государь, — с улыбкой откликнулась его теща. — Жаль, что вы позволили себе усомниться!
Ла Тремуй и Реньо де Шартр шли свой дорогой по коридорам замка.
— Завтра же утром отправляйтесь в Пуатье, ваше высокопреосвященство, — вцепившись в руку канцлера, говорил ему Ла Тремуй. — Этот узел мы должны разрубить быстро и одним ударом! Иначе старая ведьма научит молодую, как быть и что говорить перед вашими коллегами в Пуатье!
Одно было жалко, мучался Ла Тремуй, что ему не дадут своими руками раздвинуть ноги Девы и собственными глазами рассмотреть, соответствует ли она тому званию, благодаря которому уже прославилась среди всех — и аристократов Франции, и ее простолюдинов!
…Жанна переступила порог залы, где собрался весь двор, и сразу увидела в середине квадратную палатку из белых простыней. Содержимое палатки было надежно сокрыто от глаз доброй сотни пышно одетых людей, расположившихся по периметру залы и сейчас вонзивших в нее, Жанну, свои любопытные и жадные взгляды.
«Жанна, голубушка, — накануне сказала ей теща короля, — вы помните, что в день нашего знакомства я спросила: “Если будет нужда, вы готовы во всем довериться нам, вашим друзьям? Дабы мы могли убедиться, что все, сказанное вами, правда?”»
«Да, государыня», — кивнула девушка.
«Так вот, вам решено устроить два испытания».
Ледяная змейка проползла у Жанны между лопаток.
«Что за испытания, государыня?»
«Комиссия во главе со мной должна убедиться, что вы — девственны. Но в сравнении со вторым испытанием — первое, что укус комара».
Хотя девушка огляделась мельком, она сразу поняла, что к чему. И откуда эти острые, как иглы, взгляды. Совсем недавно ее принимали, как королеву! Но если теперь окажется, что она лжет, то сейчас же превратится в посмешище и будет изгнана из Шинона. Ведь каждое слово ее, что принималось королем за золото, немедленно превратится в черепки!
Жанне хотелось плакать — горько и стыдно было ей…
— Ступайте, голубушка, — сжала ее пальцы теща короля.
Жанна прошла к палатке из простыней. Ее сопровождали Иоланда Арагонская по правую руку и Мария Анжуйская по левую. За ними следовали еще две дамы: Жанна де Гокур, супруга Рауля де Гокура, и дама де Трэв. Обе они были первыми фрейлинами тещи короля.
Девушка вошла в палатку и сразу встретилась взглядом с колючими глазами повитухи, уже поджидавшей ее. С ней еще были две монашки. Одна держала в руках кувшин и мыло, другая, с полотенцем на руке, тазик с водой. В середине палатки стоял укрытый белой простыней топчан.
— Разденьтесь, госпожа, — сказала повитуха.
Она осуждающе смотрела на мужской костюм Жанны.
— Раздевайтесь, Жанна, прошу вас, — негромко сказала Иоланда Арагонская. — Не бойтесь…
Жанна расстегнула кожаный ремень, скинула жакет и осталась в рубашке; затем сняла штаны и, немного помедлив, панталоны. Зябко здесь было. Дамы, не стесняясь, смотрели ей ниже пупа, где разросся пышный куст. Волны шепота то и дело возникали за тонкими стенами палатки, накатывали и отступали…
— Ложитесь, госпожа, — сказала повитуха.
Девушка выполнила указание. Она вцепилась руками за основание топчана, зажмурила глаза. Но ее ноги против желания сжимались вместе. Вот брызгами на дно тазика полилась вода, затем зашуршало полотенце.
— Расслабьте колени, — услышала девушка голос повитухи. — Нам так ничего не видно.
— Мы должны посмотреть, Жанна, — проговорила над ней ровным голосом Иоланда Арагонская. — Расслабьте колени…
Чьи-то руки коснулись ее колен и требовательно потянули их в стороны. Повитуха! Жанне хотелось вцепиться в эти руки, сорвать их, но она… сдалась. А эти руки уже касались ее везде, делали что-то страшное, запретное…
— Девственница, — услышала она над собой голос повитухи.
— Вы уверены? — спросила теща короля.
— Нет сомнений, государыня.
В это мгновение Жанна открыла глаза. Что-то странно было в голосе неприятной женщины-простолюдинки. Брови повитухи хмурились. Недоумение блуждало по ее немолодому, иссеченному морщинами лицу. Она переглянулась с Иоландой Арагонской, кивнула:
— Нерушимая девственница.
Жанну попросили одеться. Когда она застегивала жакет и опоясывалась ремнем, Иоланда Арагонская вышла со своими фрейлинами ко двору и громко объявила:
— Мы рады сообщить вам, что Дама Жанна — нерушимая девственница!
