— Вы правы, мэтр Кошон, клянусь адом и раем! Нас пять человек — каждый вооружен двумя арбалетами. Мы бы оставили их всех на этой улице. Я бы привез хозяину голову этого молодчика, как когда-то — медальон его отца! Одно другого стоит! — Он был напряжен, точно натянутая арбалетная пружина. — Рискнем?!
Его солдаты переглянулись.
— Прошу вас именем Господа! — взмолился Пьер Кошон. — Оставьте его в покое! Не затем мы здесь, чтобы драться с арманьяками любой ценой! Прошу вас, Жак!
— Пожалуй, — кивнул тот, провожая взглядом отряд Карла Орлеанского. — Будет еще время! — Он махнул рукой по направлению городских ворот. — Едем!
Через четверть часа отряд под предводительством Жака де Ба, охранявший богослова Пьера Кошона, выехал из Парижа и взял курс на юго-восток, в сторону Бургундии.
Иоланду Арагонскую называли «королевой четырех королевств». История Франции отвела ей великую роль, о чем пока, в 1413 году, никто не знал, включая саму тридцатитрехлетнюю красавицу, полуиспанку, полуфранцуженку. Отцом ее был король Арагона — Иоанн Первый, матерью — Иоланда Барская, внучка короля Франции Иоанна Доброго, скончавшегося в английском плену.
Брак Иоланды был удачным — она вышла замуж за могущественного Людовика Анжуйского, получив через него титул «королевы четырех королевств» — Неаполя, Сицилии и Иерусалима, к которому она присоединила свой наследственный титул владычицы Арагона. Правда, ее мужу приходилось то и дело доказывать свои права на земли Неаполя и Сицилии, отчего он подолгу застревал в итальянских походах. А вот об Иерусалиме даже не приходилось мечтать — уже прошло более двух веков, как злые мавры выдворили крестоносцев с земли обетованной. Но разве можно добровольно отказаться от такого яркого титула, как «король Иерусалимский»?
Недюжинный государственный ум проявился у королевы очень рано. Пока кипучая натура мужа заставляла его надолго покидать молодую жену, гоняя войска по непокорной Италии, одерживая победы, но чаще — терпя поражения, ей приходилось быть администратором на обширных землях дома Анжу. Но эти обязанности вовсе не стесняли молодую королеву — напротив, придавали ее жизни яркую окраску. А еще — она рожала своему мужу детей. Всего их было пятеро: три принца — Луи, Рене[10] и Карл; и две принцессы — Иоланда и Мария.
Судьба трех сыновей виделась матери куда яснее, чем судьба дочерей. Принцы получат каждый свой надел и будут править в нем, воюя и мирясь с соседями, как тому и положено быть. А вот с дочерьми все обстояло иначе — по французским законам девочки не имели прав наследования.
Но их можно было удачно выдать замуж…
8 декабря 1413 года Иоланда Арагонская пожаловала в Париж, во дворец Барбетт, к Изабелле Баварской. Незадолго до этого гонцы уже подготовили эту встречу — и обе королевы с большим интересом ждали ее.
Приехала она не одна — помимо солидной свиты ее сопровождала семилетняя девочка, само очарование. Маленькая темноволосая принцесса в богатом платье.
— Познакомьтесь, ваше величество, — сказала Иоланда, — это и есть Мария. Поздоровайся с королевой, — подтолкнув девочку вперед, сказала мать.
Девочка огляделась, цепляя осторожным взглядом незнакомые лица придворных, затем обернулась на мать и свиту, осмелела и сделала грациозный и трогательный реверанс:
— Доброго вам здоровья, ваше величество! Да хранит вас Господь!
— Она — куколка! — просияла Изабелла и поманила девочку к себе.
Та вновь оглянулась на мать, но Иоланда махнула рукой:
— Ступай, если королева просит…
Девочка подошла совсем близко, и Изабелла Баварская потрепала ее рукой по голове:
— Прелесть, какая прелесть! — Она оглянулась на придворных. — А где Карл?
Кавалер Луи де Буа-Бурдон, почетный шталмейстер королевства, великий магистр дворца королевы и нынешний официальный ее любовник, гневно оглянулся на слуг. Но двери уже открывались, и в обществе нескольких воспитателей в залу вошел десятилетний мальчик — худенький, некрасивый, напуганный, хмурый. Он подозрительно уставился на гостей, на девочку в красивом платье…
