Резня, устроенная бургундцами, затмила все предыдущие сражения и расправы, проходившие под знаменем гражданской войны. Тех арманьяков, которых не закололи на улицах Парижа, пленили и свели в одну из дворцовых тюрем.
В тот же вечер Бернара Арманьяка, избитого и связанного по рукам, привели к Жану Бесстрашному.
— Королева говорила вам, граф, что и на вас найдется управа? — спросил герцог.
— Будь проклят, бургундец, — ответил граф Арманьяк.
— Буду! — рявкнул герцог Бургундский и ткнул в него пальцем. — Но ты — первый! — Внезапно Жан разразился такой бранью, что стены дворца задрожали. Он страстно сжимал кулаки, посылая все существующие проклятия на орлеанов и арманьяков. Суть его угроз сводилась к тому, что он не успокоится, пока не истребит оба вражьих рода под самый корень. И если понадобится, то отправится в Англию, чтобы прикончить сына Людовика — Карла. Он долго и тяжело дышал, даже когда поутих. — Прощайте, граф Арманьяк, — в заключение своей тирады, еще пунцовый от затяжной вспышки гнева, сказал Жан и бросил страже: — Увести негодяя!
Ночью двери в тюремные камеры открылись и к пленным ворвались бургундцы. Копьями и мечами они перекололи всех до одного. Граф Бернар Арманьяк не избежал общей участи. Его нагое тело выбросили на парижскую мостовую и держали так трое суток. Каждый, кому насолил граф Арманьяка, мог пнуть его труп, оскорбить плевком или проткнуть мечом. К концу третьего дня от некогда могущественного вельможи осталось кровавое месиво с пустыми глазницами и страшной воронкой разбитого рта. Пир завершили вечно голодные парижские псы — от графа остался объеденный скелет.
Но только на следующий день после избиения арманьяков герцог Бургундский обнаружил, что в Париже нет дофина — Карла Валуа. Его капитаны, занятые резней, проглядели бегство юноши. Отважная охрана из анжуйцев Иоланды Арагонской и горстки сторонников Бернара Арманьяка сделали свое дело — наследника престола спасли. Некий рыцарь Танги дю Шатель завернул его в ковер и, переодевшись торговцем, вынес из дворца. Когда герцог Бургундский праздновал кровавую победу, дофин был уже на полпути к спасительной Луаре и замкам, принадлежавшим герцогам Орлеанским и Анжуйским. Куда меньше повезло другу детства Карла Валуа — пятнадцатилетнему Орлеанскому Бастарду, внебрачному сыну Людовика Орлеанского, которого Валентина Висконти воспитывала как родного и кому завещала отомстить за любимого мужа. Ценой жизни он мечтал выполнить обещание, и потому со взрослыми мужчинами сражался против бургундцев на улицах Парижа, но был ранен и пленен. И не был убит лишь из-за юного возраста и благородной крови. Такого щенка всегда можно выгодно продать или обменять на важного пленника!
В сущности, взятие Парижа Жаном Бесстрашным скорее удовлетворяло честолюбие герцога, чем давало реальную победу в целом. В противовес герцогу Бургундскому и Изабелле Баварской, дофин, обосновавшись за Луарой в городе Бурже, создал свое правительство. Противостояние между арманьяками и бургиньонами, раздиравшее королевство на две половины, только разгорелось с новой силой. И теперь каждая сторона заговаривала о мире с ненавистным захватчиком — Англией. Особенно — бургундцы.
