Может быть, Жанна встала и бросилась бы на врага, вооруженная одним только мужеством и верой, но в ту минуту, когда она едва не решилась на это, молодой Николя д, Эпиналь натянул лук и выстрелил с колена — там, на дороге, сейчас, как видно, высунулся бургундский арбалетчик. Стрела его ушла вперед, но вернулась другая — арбалетный болт. В первое мгновение Жанна даже не поняла, что случилось. Николя отбросило назад. Девочке показалось, что молодой человек хочет разорвать свою шею — но зачем?! Только потом она увидела железную стрелу, торчавшую из его горла. Николя отталкивался задними ногами и таким образом полз на спине вперед. Полз и хрипел. Жанна на четвереньках подобралась к нему.
— Николя! Николя! — закричала она. — Николя…
Жанна прижалась к его груди, повторяя его имя, а он все полз, уже вместе с ней, только медленнее. И железная стрела от движения ходила ходуном в его шее. Хрипел и полз. Потом ноги его, обессилившего, стали срываться. Кровь выплескивалась изо рта и раны, сочилась через пальцы. Он ничего не видел. И не слышал. В глазах его были только ужас и боль, а потом — смерть. Николя затих. Он умер — задохнулся кровью. Отец оторвал Жанну от убитого товарища, но когда его руки схватили ее, она закричала, стала вырываться. А потом опомнилась, затихла. Тогда она и увидела этот страшный черный след на траве, тянувшийся за Николя д, Эпиналем. Стрела, пробившая шею лучника насквозь, вспахала землю, когда тот полз на спине…
Для открытого боя у обоих противников было слишком мало людей — проиграют те, что пойдут в атаку. Бургундцы ждали, когда их товарищи ударят французам в тыл. И удар этот не заставил себя долго ждать. Они все услышали шум схватки за спиной, на дороге. Там встретил превосходящих числом бургундцев Жерар д, Эпиналь. Ожидание было томительным — сейчас решалась их судьба.
Жак д’Арк завертел головой — он думал, куда бы направить сына и Жаннету, где бы укрыть их. Ведь сейчас сюда могли ворваться бургундцы, если засада окажется неудачной. Они перебьют всех. А топот копыт уже приближался — земля тряслась, точно двигалась армия! И когда из-за лесистого холма вырвалось десятка три всадников, с мечами наголо, секирами и палашами, Жак д’Арк остолбенел. Если это бургундцы, то их было слишком много! Первый из рыцарей сорвал с головы шлем и оказался в кожаной шапочке и кольчуге, укрывавшей его голову.
— Осторожно, Жак! — выкрикнул он. — Не ровен час, подстрелите!
— Новелонпон! Жан! — вырвалось у д’Арка.
Он готов был расплакаться от счастья — перед ним был Жан де Новелонпон, оруженосец Робера де Бодрикура, капитана крепости Вокулер, как видно, посланный ему с отрядом на подмогу.
— С теми покончено, где другие? — играя окровавленным мечом, весело спросил молодой воин.
— Там, на дороге! — оживая, закричали лучники.
Жан де Новелонпон указал мечом вперед — и его отряд понесся через кустарник — на врага. Но сам он неожиданно попридержал коня.
— Господи, Жаннета?! Да она ранена?!
Руки и лицо Жанны, ее платье были перепачканы кровью. Жанна смотрела перед собой, но ничего не видела. Казалось, она спит…
— Нет, это кровь Николя, — ответил Жак д’Арк.
— Но… что она здесь делает?
Жак д’Арк взглянул на дочь.
— Спроси у нее сам.
Молодой рыцарь плохо понимал, что происходит.
— Ей не место здесь…
— Я тоже так думал, пока не увидел ее, — кивнул Жак д’Арк. — Слово родителей для нее мало что значит, Жан. Она все решает сама.
Жанна, только что пережившая смерть Николя д, Эпиналя, молчала. Ее даже не напугала ложная атака с тыла и, возможно, близкая смерть. Арбалетный болт в шее Николя все еще двигался у нее перед глазами, бередил страшную рану. После всего увиденного ей был безразличен этот допрос.
— Плохо, — сказал де Новелонпон, — это плохо. Война — мужское дело, — добавил он и, пришпорив коня, рванул за своими воинами.
А бургундцы на дороге, уже поняв, что их песенка спета, побросали оружие, забрались на лошадей и понеслись прочь. Но солдаты Новелонпона окружили их и порубили там же, на лугах. В плен взяли только одного — он упал с лошади и тут же бухнулся на колени, сцепив на груди руки. Все это он проделал перед самым носом Жана де Новелонпона, когда конь его встал на дыбы и едва не раздавил бандита. Бургундец так искренне просил пощады, что рыцарь пожалел его. Но причина крылась не столько в милосердии Жана — с разбойниками не церемонились, с ними поступали так же, как они обходились с мирным населением. Рыцарю Робера де Бодрикура нужна были информация: сколько бургундцев осталось в тылу, как они вооружены и где сейчас обоз с награбленным добром. Обещанием предать своих бургундец спас себе жизнь. Но прежде чем посадить бандита на коня и отправиться с отрядом вершить правосудие, Жан де Новелонпон вернулся к поредевшему войску Жака д’Арка. Там старались помочь раненым, укладывали на коней убитых. Жерар д, Эпиналь оплакивал брата и вместе с другими жителями Домреми проклинал бургундцев.
