— Не Его голос, святой отец, — ответила Жанна. — Голоса святых — Маргариты, Екатерины и… архангела Михаила.
— Но откуда же ты знаешь, что это — они? — спросил третий монах.
— Они сами сказали мне об этом. — Жанна не все могла выразить словами. — Не то чтобы сказали, как это говорят обычные люди, просто я узнала
— И они тебе сказали, что ты должна спасти Францию? — спросил второй. Он взглянул на первого монаха. — И короновать дофина в Реймсе?
— Да, святой отец, — скромно ответила Жанна. — И я согласна с ними. Если сам Господь не может смотреть, что творится на Его земле, и полон печали, что говорить обо мне…
— А ты никогда не была больна? — поинтересовался третий францисканец. — Может быть, у тебя бывает горячка или падучая болезнь?
— Нет, святой отец, — удивилась девушка. — Я крепка и здорова, за что благодарю Господа нашего. Я готовлюсь к тому, чтобы пойти во Францию, и хотела бы одно: узнать, что все, что я делаю, не грех.
— И как же ты готовишься? — спросил первый францисканец, что был смуглым.
— Я тренирую руки и ноги, хорошо езжу верхом, владею мечом не хуже любого воина — рыцарь Жан де Новелонпон, что служит у Робера де Бодрикура, капитана Вокулера, научил меня.
Монахи вновь переглянулись, и с этой минуты переглядывались все чаще. А Жанна продолжала:
— Умею стрелять из лука, бросать дротик, владею боевым копьем, хорошо бросаю боевой топор. Ношу кольчугу и шлем, чтобы быть еще крепче. Я много что могу — все это время, с тех пор как в первый раз услышала голос Царя Небесного, я готовилась к войне с англичанами и бургундцами. Я все делала так, как Господь приказал мне…
Монахи взволнованно молчали.
— Ведь я не совершила ничего грешного, правда? Ведь если Господь приказывает женщине помочь своему избраннику — дофину, она может одеть кольчугу и шлем, и взять в руки меч?.. Может или нет?
— Конечно, может, — ответил первый монах.
— Еще бы! — подтвердил второй.
— А вот отцу это не нравится, — опустив глаза, призналась Жанна. — Он считает меня негодной, непослушной.
— В первую очередь надо слушаться Господа, — кивнул третий монах. — А уж потом отца и мать. По приказу Господа Авраам готов был пожертвовать своим ребенком, а взять в руки меч, пусть — женщине, для защиты правого дела, это — дело святое.
Жанна была несказанно рада их ответам.
— Так вы отпускаете мне все мои грехи и благословляете меня?
— Мы отпускаем тебе, Жанна, все твои грехи и благословляем тебя, — ответили монахи-францисканцы хором. — Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь!
Жанне хотелось задать еще один вопрос, но она как будто бы не смела, боялась. Но монахи были терпеливы, тому учил их сам Господь.
— А вы и впрямь знаете, что Дева, которая должна спасти Францию, из наших земель? — наконец-то решилась спросить у них Жанна.
Первый монах посмотрел на второго, второй — на третьего, третий — на первого.
— Да, Жанна, — ответил первый францисканец. — Именно из наших.
— Но откуда вам это известно?
Трое монахов вновь переглянулись.
— Не только тебе даны откровения Господа, — ответил все тот же исповедник. — У нас, скромных Его слуг, тоже есть тайны.
Они расстались друзьями.
— Береги себя отныне! — напутствовал ее первый монах.
— Теперь ты нужна Франции! — вторил ему второй. — И тому, кого ты называешь дофином!
— Слушайся Господа и жди означенного свыше часа! — присоединился к ним третий.
Когда Жанна ушла, трое монахов поспешили в свою обитель, находившуюся на другой стороне города. Они пробирались через переполненный город, увертываясь от секир солдат, торговцев, рыщущих собак и бегающих свиней, наступая в тухлые капустные листья и поскальзываясь на гнилых баклажанах. Но никакая грязь под ногами и ругань горожан не могли нарушить их душевной радости.
— И что вы думаете, братья? — остановившись на полдороге, спросил первый, смуглый, что был за старшего в их святой тройке. — Она не безумна? Не одержима? Вопрос серьезный!
— Нет, брат Филипп, — ответил второй. — Мне кажется, что ум у нее ясный, а сердце чистое. Если, конечно, лукавый не перехитрил нас.
— Думаю, дьявол не настолько искусен, — скептически заметил третий. — Взгляд выдал бы ее. Думаю, брат Филипп, эта девица скорее похожа на ангела. — Он поразмыслил и добавил: — Грозного ангела.
— Стреляющего из лука и с мечом в руке? — продолжая путь, рассуждая, улыбнулся первый монах-францисканец. — Господь сегодня милостив к нам, братья мои. Мне будет что передать с гонцом нашему отцу Ришару и ее величеству королеве Иоланде, да хранит их Господь!
Робер де Бодрикур, дождавшись подкрепления, снял осаду с Вокулера и прогнал бургундцев. Нефшато пустел — все возвращались по своим деревням и усадьбам. Вернулись в Домреми и д’Арки со своими односельчанами. Но пришли они на пепелище. Жанна не верила своим глазам: от деревни, где она выросла, мало что осталось. Но это только добавило девушке уверенности, что ее голоса правы и она должна во что бы то ни стало поквитаться с грабителями, насильниками и убийцами. А воспоминание о встрече с монахами отныне придавало ей особые силы!
