Первым, как и положено, ристалище покинул Почетный рыцарь, за ним потянулись знаменосцы, и уже следом драчуны, кто мог усидеть в седле после жестокой трепки. Один из уцелевших был Эмон де Маси, Отважный бургундец. Проезжая мимо трибун, где сидели дамы и девицы, он отыскал глазами Жанну, низко поклонился ей и послал воздушный поцелуй.
– Вы, кажется, не на шутку приглянулись этому бургундцу? – улыбнулась Анизон дю Мэй. Ее глаза лукаво блестели. – Что скажете, Жанна?
– Скажу, что с удовольствием скрестила бы с ним мечи! – откликнулась девушка.
– Что вы, Жанна, мужчины существуют не только для боев! Иногда они могут сгодиться и для других дел, не менее ратных, но где можно обойтись без стали! – Она рассмеялась своей шутке. – Не так ли, милая Изабелла?
Старый герцог, пропустивший слова любовницы мимо ушей, но уловив ее жизнерадостный смех, а с ним – имя дочери, к которой он был очень привязан, также обернулся к Изабелле:
– Что ты хотела сказать, моя дорогая?
– Анизон делится своим опытом с Дамой Жанной, как использовать мужчин по своему усмотрению, – ответила юная Изабелла.
– О-о, – усмехнулся герцог, – это ей хорошо известно!
Этим же вечером, когда недавние бойцы наспех зализывали свои раны, во дворце, ярко освещенном факелами и крестообразными люстрами с подсвечниками, оруженосец Жюльен при всех отдал шарф «Благоволение дам» Рене Анжуйскому, а тот вернул его двум дамам – жене и Анизон дю Мэй. Дамы же передали этот шарф судьям. После этого судьи и Рене Анжуйский пригласили Изабеллу и двух благородных лотарингских девиц для церемонии вручения наград победителям. Юная дама и две девы удалились в глубину залы, где до времени была спрятана почетная награда. Теперь пришло время обойти с ней три раза парадную залу дворца. И тут перед дамами выстроилась настоящая процессия – впереди шел трубач, выдувая нехитрую, но звонкую и торжественную музыку, за ним – герольды и все их помощники, далее – сам герольдмейстер. После него торжественно шагал Почетный рыцарь, вооруженный коротким копьем, на котором совсем недавно был шарф. И только следом за ним величаво плыла Изабелла – она держала на золотом блюде укрытую платком награду, а две девы сопровождали ее по левую и по правую руку.
Три круга были сделаны. Процессия возвращалась к рыцарям и дворянам, что участвовали в турнире. Трубач, герольды и Почетный рыцарь отступили, и юная Изабелла остановилась перед Пьером де Монтон-Монротье.
Вперед шагнул герольдмейстер:
– Смотрите, сеньор де Монтон-Монротье, вот благородная дама, прекрасная герцогиня д, Анжу, сопровождаемая Почетным рыцарем и господами судьями, которые пришли вручить вам награду турнира, потому что вы признаны рыцарем, который сражался сегодня лучше всех в схватках турнира, и благородная дама умоляет вас, чтобы вы приняли это с доброй волей!
Одна из дев сорвала платок с блюда, сразу вспыхнувшего ярким солнцем, и в свете факелов золотой перстень сверкнул изумрудом.
Пьер де Монтон-Монротье взял перстень в крепкий кулак и поцеловал Изабеллу и двух девушек из благородных семей.
– Умереть, но не сдаваться! – хором выкрикнули герольды боевой клич героя-победителя.
– Вы окажете мне честь танцевать со мной? – спросил победитель у герцогини.
– Да, рыцарь, – ответила юная Изабелла.
Даже если бы она и не захотела танцевать, отказать бы не смогла – этот танец был частью торжественного ритуала.
Рыцарь и герцогиня, встав в надлежащую позицию, скрестили руки, Изабелла прихватила левой рукой длинное платье. Менестрели заиграли мелодию, и пара стала танцевать.
Встретив взгляд Жанны, Рене улыбнулся, подошел к девушке:
– На сегодня моя миссия подходит к концу. Этим танцем день и закончится. Вот только судьи объявят о завтрашних поединках…
– Я хочу драться, – сказала Жанна.
– Что? – поглядывая то на жену, то на гостью, рассеянно переспросил Рене.
– Я буду драться с бургундцем! – повторила девушка. Она усмехнулась. – Отважным бургундцем.
– Ты это серьезно?
– Да.
Рене помрачнел.
– Он… сильнее тебя.
– Посмотрим!
– Судьи могут не позволить, ты – женщина.
– Я – Дева Жанна!
– Но ты не заявляла о своем желании участвовать в сражении.
– Вот и помоги мне, Рене! Пожалуйста…
Танец был в самом разгаре – Пьер де Монтон-Монротье оказался не только храбрым воином, но и прекрасным танцором. Было ясно, что не только в битвах, но и при дворе своего сюзерена Амедея Восьмого, герцога Савойского, времени он даром не терял.
– У тебя нет доспеха, Жанна, – продолжал возражать молодой герцог Анжуйский.
– Ты сам хвалился, что у тебя есть твои юношеские доспехи, сделанные в Милане, и не одни!
Рене выдохнул:
– Поединок на копьях – безумие!
– Прошу тебя!
Танец подходил к концу, Рене готов был сдаться.
– А если он покалечит тебя? Что я тогда?.. – Рене едва не проговорился, чуть было не сказал: «Что я тогда скажу матери?» Но выговорил другое: – Что я тогда буду делать? Я несу за тебя ответственность!
Жанна усмехнулась вновь:
