Герцог Рене и кавалер де Сюрьенн, ударив шпорами, сорвались с места. Затупленные концы древков с угрозой смотрели на каждого из противников. Не сразу закованный в сталь рыцарь набирает ту скорость, а значит и силу, которые нужны для боя на копьях. Но к середине ристалища они уже превратились в две летящие друг на друга скалы. Сухой треск оглушил зрителей – оба массивных копья, угодившие точно в шиты, сломались как тонкие сухие прутья, и в руках разъехавшихся, удержавшихся в седле рыцарей оказались обломки не более пяти футов в длину. Рыцари взяли новые копья, уже заранее отмеренные, а пока они разъезжались, проворная прислуга подобрала обломки копий, чтобы, не дай Бог, конь не споткнулся на них, не переломал себе ноги и не выбросил всадника вперед, как мячик.
Вновь две скалы врезались друг в друга на середине поля, но на этот раз копье Рене Анжуйского, нацеленное в открытое плечо противника, соскользнуло с него, не причинив бургундцу никакого вреда, а копье де Сюрьенна вновь ударило в щит и, сухо ломаясь, едва не выбило Рене из седла – обломок ударил ему в забрало, и только надежная дорогая сталь спасла молодого герцога.
Трибуна ахнула. Юная Изабелла, вся сжавшись, закрыла лицо руками. Глаза Анизон дю Мэй, обожавшей поединки и тайно вожделевшей молодого герцога, горели восторгом. У Жанны, стоявшей среди рыцарей, между Бертраном де Пуланжи и Жаном де Новелонпоном, сжалось сердце.
– Господи, – тихо прошептала она.
– Опасный бой, – так же тихо проговорил Бертран де Пуланжи.
– Не ранен ли герцог? – вторил ему Жан де Новелонпон.
Но Рене Анжуйский поднял руку с копьем, что означало: я в порядке!
Трибуна зааплодировала. Открыв глаза, Изабелла облегченно выдохнула.
Остановив коня, Ришар де Сюрьенн оглянулся на противника, будет ли тот продолжать бой.
– Берите копье, кавалер! – гулко, через забрало, крикнул Рене Анжуйский.
– Как пожелаете, монсеньер! – также гулко ответил ему Ришар де Сюрьенн и, пришпорив коня, помчался за новым оружием.
Через несколько секунд они снова сшиблись лбами, и могучие копья их вновь сломались легко и сухо, как хворостинки!
– Выберем другое оружие? – выкрикнул Рене.
– Пожалуй! – откликнулся его противник.
– Какое пожелаете? – тотчас спросил Рене – по законам рыцарства зачинщик должен предоставить выбор оружия защитнику.
– Булаву! – сдерживая храпевшего коня, так и ходившего под ним, ответил де Сюрьенн.
Рене пустил коня рысью к своему «лагерю», где Дьёлуар немедленно протянул ему требуемое оружие. То же сделал и Ришар де Сюрьенн. События развивались, обстановка накалялась. Противники оказались равны по силам, но тем было интереснее! Ведь заявка уже сделана: драться до победы. То, что пощады просить не будет ни тот, ни другой, это и так ясно. А значит, кто-то должен упасть под копыта распаленных боевых коней.
Прислуга убрала барьеры, рыцари съехались с новым оружием и встали в десяти шагах друг от друга. Булавы тоже были предусмотрительно взвешены и померены. Ни одного сучка, который смог бы пробить латы и нанести ущерб дерущимся. Руки в стальных перчатках у обоих противников от ударов предохранял рондель – круглый железный диск у основания булавы. К рукояти ее крепился кожаный ремешок, который накручивался рыцарем вокруг запястья, чтобы не выронить оружие.
– Помните, сеньоры, тот, кто против правил поединка ударит лошадь противника, будет считаться побежденным! – громко крикнул герольдмейстер. – А теперь сходитесь, и да поможет Господь обоим!
