– Так далее продолжаться не может, ваше величество, – заключил Арманьяк. – Двор в замешательстве. Королева не отдает отчета своим поступкам. Затронута ваша честь. И будущее государства….
Карл Шестой внимательно посмотрел на графа – не каждый отважится прийти к своему государю с такой вестью! Тем более – последние слова. Они ранили слух и обжигали сердце. Под «будущим государства» Бернар Арманьяк подразумевал возможность того, что на троне окажется ублюдок.
– Повелеваю вам, граф, арестовать кавалера Буа-Бурдона и доставить его в камеру пыток, – так же тихо сказал король. – Я даю вам разрешение входить в любой дом и дворец Парижа.
В этот же вечер с грозным окриком: «Именем короля!» – кавалера де Буа-Бурдона, отважного рыцаря, одного из командиров французской конницы, сражавшейся под Азенкуром, забрали из дворца Барбетт и доставили в подвалы королевского дворца Сен-Поль.
Когда его, несмотря на возраст – настоящего буйвола, бросили на решетку, под которой палач раздувал мехами огонь, из темноты камеры на свет вышел закутанный в шубу король.
– Вам придется нелегко, – сказал Карл Шестой человеку, добрых двадцать лет наставлявшему ему рога. – Обещаю.
Их взгляды встретились – и тогда отважному воину впервые в жизни стало страшно. Луи де Буа-Бурдон понял, что его пытки будут продолжаться долго. И от крика его устанут даже видавшие виды палачи…
Тем временем пробил и час королевы. Изабелла Баварская была арестована, по предписанию короля ей надлежало немедленно, под охраной, отправиться в Тур. Все имущество королевы, нажитое ею за всю ее королевскую жизнь (по настоянию Бернара Арманьяка), конфисковалось в пользу казны. По приказу того же короля тюремщики Изабеллы должны были денно и нощно наблюдать, чтобы распутная сорокасемилетняя королева Изабелла не совокупилась где-нибудь, с кем-нибудь. От такого удара мало кто мог оправиться, тем более – царственная особа!
Как только ее увезли, граф Арманьяк лично принялся за долгожданную конфискацию сокровищ королевы, не упуская случая пополнить добром Изабеллы и свою личную казну. Говорили, что в его сундуки сыпалось золото, полученное от продажи драгоценностей королевы, ее мебели и даже нарядов!
У королевы был единственный шанс выпутаться из этой истории. Ей удалось сохранить подле себя слугу Луи де Буа-Бурдона – некоего Ле Клера. И вот ему и была поручена тайная миссия.
– Ты отправишься к герцогу Бургундскому и попросишь у него заступничества, – когда тюремщики отвлеклись игрой в кости, сказала слуге любовника королева.
Бежав, через несколько дней Ле Клер застал Жана Бесстрашного за осадой Корбея – крепости, принадлежавшей арманьякам. Взяв восемьсот солдат, герцог лично бросился освобождать Изабеллу Баварскую. Опальная королева упросила своих тюремщиков разрешить ей отправиться в аббатство Нуармутье, под Туром, где она собиралась причаститься. Хитрость ее удалась – там ее и застало войско Жана Бесстрашного, нагрянувшее внезапно, а спустя сутки герцог въехал в город.
Из Тура королева была благополучно отправлена новым своим покровителем в Шартр, а затем в Труа. У Жана Бургундского на Изабеллу Баварскую имелись большие планы! Вместе с ней он собирался в скором времени въехать в Париж и «освободить» от беспощадного тирана графа Арманьяка несчастного короля Франции и не менее несчастного дофина. Натерпевшаяся от мужа, в пику арманьякам, королева образовала в Труа свое правительство и заказала новую государственную печать. Во всех документах она теперь именовала себя регентшей королевства, а в довершение всего созвала в Амьене новый парламент.
Судьба любовника королевы Луи де Буа-Бурдона была куда более печальна. Его пытали несколько месяцев подряд, а затем, полуживого, зашили в кожаный мешок с надписью: «Дорогу королевскому правосудию!» – и бросили в Сену. Так казнили только государственных преступников, предавших своего короля.
– Лучше им отдать мне свою принцессу, Кларенс, – хватая ртом соленый ветер, говорил брату Генрих Пятый, стоя на носу боевого корабля, возглавлявшего флотилию, вышедшую из Саутгемптона 30 июля 1417 года в пролив Ла-Манш. – Если они вновь не будут сговорчивы, я стану для Франции десятью казнями египетскими! Даю слово короля!
