– Ты уже слышала. – Голос Изабеллы де Вутон изменился. – Твой отец – брат короля, герцог Людовик Орлеанский, а мать – королева Франции. Ты – благородная принцесса, Жанна. В тебе течет королевская кровь. Но твой отец погиб через несколько дней после твоего рождения, а мать… Ей пришлось нелегко. Она много страдала. Ей все время угрожала опасность. Чтобы оградить тебя от бед, тринадцать лет назад твой брат привез тебя к нам. Так хотел монсеньер герцог. И мы с твоим отцом… – она осеклась и тут же поправилась, – с твоим нынешним отцом горды, что воспитали тебя.
Жанна взглянула на вторую женщину:
– Все это правда?
Крестная опустила глаза.
– Да, Жанна, это правда. Тебя не зря называли принцессой…
Девочка вдруг перестала плакать – она вырвалась из рук Изабеллы и отступила к дверям.
– Вы… обманули меня, – тихо сказала она. – Вы лгали мне.
– Господи, Жанна, конечно нет! – шагнула к ней Изабелла. – Я давно хотела рассказать тебе…
– Вы обманули меня, – уже тверже повторила девочка и швырнула оба букетика к ногам матери. – Обманули!
Она бросилась через весь дом, слыша, как ее зовут, может быть, пытаются догнать, едва не сбила двух своих братьев – Пьера и Жана, вырвалась во двор; девочка остановилась только далеко от дома, под весенним дождем. Она стояла одна-одинешенька на этом лугу, платье намокло. Поверить в услышанное было нелегко. Осознать – еще труднее. В тринадцать-то лет! Жанна вновь ревела, но теперь – горько. Ее обманули, и она ненавидела весь мир. С его солнцем, дождем, чудесами…
14 июня в церкви Сен-Джоан Генрих Пятый торжественно обвенчался с Екатериной Валуа – и престол французских королей отныне перешел к англичанам.
Но чуть раньше вести из Труа достигли Буржа. Двор опального дофина всколыхнулся. Это выходило почище распри арманьяков и бургундцев! До них долетела не просто оскорбительная весть – это был ветер великой войны…
– Да как она посмела? – когда оставался один, твердил о своей матери Карл. – Ненавижу ее! Ненавижу! – Юношу и впрямь можно было пожалеть: его не просто предали, но перед всем миром назвали ублюдком! Теперь он краснел, когда встречался взглядами со своими придворными. Дофин, так ему казалось, видел насмешку над собой в глазах любого – даже челяди! – Господи, – говорил он, – за что? Ведь я ее сын! Господи… Ее заставили англичане! – в порыве убеждал он себя и вновь шептал: – Ненавижу ее, ненавижу…
Иоланда Арагонская, наблюдая, как мучается ее зять, скептически заметила:
– Я бы удивилась, если бы эта женщина поступила по-другому. Она никогда не думала ни о своих близких, ни о своем народе. Пеклась только о себе. Надо готовиться к войне, мой мальчик.
И она оказалась права – пышно отпраздновав свадьбу, Генрих Пятый, как и положено настоящему полководцу, двинулся на противника. Мишенью были выбраны Санс, Вильнев-де-Руа, Монтеро, Венсен, Мелён и другие города дофинистов к югу от Парижа. При взятии Монтеро бургундцы дрались особенно жестоко, перебив много французов. Когда победа была одержана, они отыскали в одной из часовен тело убиенного Жана Бесстрашного и рассвирепели еще больше. Убийцы герцога похоронили его как обычного лавочника – в одном пурпуэне и штанах. Ни одной драгоценности – обобрали до нитки! Тело герцога отправили в Дижон – для торжественного захоронения.
Генрих лично принимал участие в осадах, стычках, подкопах. Во время осады Мелёна, когда дофинисты отбивались из последних сил, под стенами города столкнулось два отряда – французов и англичан. Дышать было трудно, а разглядеть противника еще труднее. Командир французского гарнизона Гильом де Барбазан сражался впереди своих людей. Рыцарь, с которым он скрестил мечи в удушливой темноте, тоже предводитель, бился как лев. На зубах рыцарей скрипел песок. Оба они рычали, плевались и были похожи скорее на чертей в аду, чем на бойцов.
– Сдавайтесь! – в какой-то момент грозно зарычал напирающий англичанин. – Или вы погибли!
– Скажите, с кем имею честь сражаться? – отступая, вопросил тогда обливающийся потом де Барбазан.
– Я король Англии Генрих Пятый! – ответил его противник.
Гильом де Барбазан отказался от дальнейшей обороны и отдал свой меч королю. Личное знакомство с Генрихом в дальнейшем спасло де Барбазану жизнь, когда он проходил как обвиняемый по делу об убийстве Жана Бесстрашного. Рыцарь сказал, что, поскольку они скрестили с королем мечи, то стали собратьями по оружию. А убить собрата по оружию – преступление. Герольды в Рыцарском суде долго раздумывали над этим дерзким и спорным утверждением, но в конце концов поддержали Гильома де Барбазана.
Военная компания оказалась для англичан удачной. С начала лета по конец осени 1420 года Генрих Пятый осадил и взял штурмом все те города, что планировал. Он старался более не устраивать кровавой резни – ведь теперь французы были его подданными. Но вот шотландцев, воевавших на стороне дофина, он вешал исправно.
