Что случится, если я застану принца в комнате своей фрейлины? Если это — всего лишь временное увлечение, то его высочество, конечно, не станет упорствовать и вышлет уже, возможно, надоевшую фаворитку из дворца и даже из столицы. А если нет? Если это более глубокое чувство?
Я отогнала от себя эту мысль. Нет, не может быть! Ведь его высочество влюблен в Ану.
Но эта мысль была столь же неприятной, как и предыдущая.
Мадемуазель Бланш удалилась, пообещав сообщить мне, как только незнакомец снова появится во дворце.
Что она и сделала уже следующей ночью.
Я проснулась от того, что она негромко позвала меня:
— Ваша светлость! Ваша светлость! Он пришел!
Я встала, надела платье, попыталась привести волосы в порядок.
— Вы уверены, мадемуазель?
— Не сомневайтесь, ваша светлость. Дидье, как обычно, впустил его. Он поднялся по боковой лестнице и тихонько постучал в ее дверь.
Я чувствовала сильное волнение. Как я должна вести себя в подобной ситуации? Устроить скандал? Нет, это недостойно герцогини и невесты его высочества. Даже если он обманывает нас с Аной.
Мне было горько думать о том, что для особ королевской крови иметь фавориток — в порядке вещей. Спать в отдельных спальнях с законной супругой и по ночам уходить к другим.
Я попробовала придать своим мыслям другое направление. Поведение его высочества не должно меня волновать. Пусть об этом заботится Ана. Я буду всего лишь его временной женой, и мы расстанемся с ним раньше, чем он начнет мне изменять.
И вообще — я думаю о нём слишком много!
— Оставайтесь здесь! — велела я мадемуазель Бланш.
— Но, ваша светлость! — запротестовала она. — Вы не должны идти туда одна. Это может быть опасным.
— Не беспокойтесь, они не решатся причинить вред невесте его высочества, — как можно спокойнее ответила я. — Вы же понимаете, Бланш, мы не должны поднимать шум. Скандал нанесет непоправимый ущерб репутации всех моих фрейлин.
Она поклонилась, принимая мое решение, но на ее лице было написано разочарование.
Я шла по коридорам, освещаемым неярким светом редких фонарей. Я всё еще колебалась. Быть может, стоило оставить всё как есть? Сделать вид, что я не узнала принца, не догадалась, к кому он ходит по ночам?
Но это показалось мне трусостью. Нет, я должна вывести этих обманщиков на чистую воду. А какой овечкой прикидывалась эта мадемуазель Вероник! Я еще жалела ее и пыталась ей помочь! Полагала, что она глубоко несчастна во дворце и в столице.
Я подошла к дверям ее комнаты и замерла на мгновение. А потом негромко постучала и сразу же распахнула дверь.
— Мадемуазель Вероник, надеюсь, вы еще не спите?
Да, именно так — я сделаю вид, что зашла к ней по какому-нибудь делу. Например, за книгой, которую она мне читала пару дней назад. Она как раз остановилась тогда на самом интересном месте.
Они сидели за сервированным для вечернего чая столом. Сидели на расстоянии друг от друга и были полностью одеты.
Вероник смотрела на меня с ужасом, а вот прочитать что-либо во взгляде его высочества было трудно.
— Ваша светлость! — фрейлина вскочила, едва не опрокинув столик. Лицо ее было красным как мак.
Я знала, кого увижу в ее комнате, и всё равно растерялась. Мы так и смотрели с принцем друг на друга, не произнося ни слова.
— Простите, ваша светлость, я…, — на глазах мадемуазель де Камбер появились слёзы.
— Не нужно, Вероник, — наконец, заговорил и принц, — я сам объясню всё ее светлости.
Быть может, он ждал, что я ретируюсь и сделаю вид, что ничего не произошло? Быть может, во дворце было принято закрывать глаза на такие шалости? Ну, что же, ему не повезло — де Лакруа к таким вещам относились серьезно.
— Прошу вас, Маргарита, присядьте, — его высочество, как ни странно, был почти спокоен. — Я даже рад, что вы пришли.
Ага, как же, рад он! Я даже не сразу поняла, что он впервые назвал меня просто по имени.
Но я всё-таки села в предложенное кресло. Так и быть, я выслушаю его.
— Я понимаю, что вы должны были подумать, застав меня здесь. Но, уверяю вас, всё совсем не так.
Он сделал паузу, но я не помогла ему. Я перевела взгляд на плачущую фрейлину. Нет, теперь мне было ее не жаль.
— Я объясню вам всё, ваша светлость, но простите, прежде я хочу попросить вас дать слово, что всё сказанное здесь, останется между нами.
Он что, издевается? Да как он смеет просить меня об этом?
Я только холодно усмехнулась в ответ.
— Ну, что же, — вздохнул он, — я буду надеяться на вашу доброту. Об этой тайне во дворце знают только три человека — я, мадемуазель де Камбер и мой отец.
Еще и его величество? Не думала, что король интересуется интрижками своего отпрыска.
И вдруг его высочество сказал то, от чего голова пошла кругом.
— Вероник — моя сестра!
Я даже сначала подумала, что ослышалась. Какая сестра? У их величеств только один ребенок, и все об этом знают.
Но девушка, заметив мое недоверие, сглотнула слёзы и прошептала:
— Да, ваша светлость, я — незаконнорожденная дочь короля.
И, еще гуще покраснев, закрыла лицо руками.
