– Осёл, – сказала мать, и подошла к окну. Через секунду они хором произнесли «ахххх».
Они стояли у окна вдвоём, маленькие и благоговеющие.
Лютик, накрывавшая стол для ужина, наблюдала за ними.
– Наверное, они едут куда-то встретиться с принцем Хампердинком, – сказала мать Лютик.
Отец кивнул:
– Охота. Вот чем занимается принц.
– Нам так повезло увидеть, как они проезжают, – проговорила мать Лютик и взяла руку мужа.
Старик кивнул:
– Теперь я могу умереть.
Она бросила на него быстрый взгляд:
– Не надо. – Её взгляд был на удивление нежен, и, вероятно, она почувствовала, как много он для неё значил, потому что, когда два года спустя он умер, она отправилась прямо за ним, и большая часть хорошо знавших её людей признала, что её прикончил недостаток несогласия.
Лютик подошла и встала за ними, глядя поверх их голов, и вскоре она тоже открыла рот от изумления, потому что граф и графиня, и все их пажи, и солдаты, и слуги, и придворные, и сторонники, и экипажи ехали по проселочной дороге перед фермой.
Лютик с родителями молча стояли и наблюдали за движением процессии. Отец Лютик был маленьким безродным человечком, который всегда мечтал жить как граф. Однажды он был всего в двух милях от места, где охотились граф и принц, и до сих пор это событие было главным в его жизни. Он был ужасным фермером и не слишком хорошим мужем. Не так уж и много было вещей, в которых он мог отличиться, и он никак не мог понять, как ему удалось стать отцом своей дочери, но в глубине души он знал, что произошла какая-то чудесная ошибка, природу которой он не хотел выяснять.
Мать Лютик была угловатой и тщедушной, вечно всем противоречила и о чём-то беспокоилась, и всегда мечтала как-нибудь хоть раз побыть такой же популярной, как, по слухам, была графиня. Она ужасно готовила, а дом вела ещё хуже. Каким образом из её утробы появилась Лютик, она, конечно же, понять была не в силах. Но она была там, когда это произошло; этого ей было достаточно.
Лютик же, на полголовы возвышавшаяся над своими родителями, все ещё держащая в руках тарелки, все ещё пахнущая Конём, желала лишь, чтобы роскошная процессия была не так далеко, и она смогла бы увидеть, была ли одежда графини действительно так уж прелестна.
Словно услышав её просьбу, процессия повернула и направилась в ферме.
– Сюда? – еле выдавил из себя отец Лютик. – Господи боже, зачем?
Мать Лютик накинулась на него:
– Ты забыл заплатить налоги? (Это было после налогов. Но всё было и есть после налогов. Налоги были даже до тушеного мяса.)
– Даже если б я и забыл, им не понадобилось бы всё это, чтобы собрать их, – он указал в направлении парадного крыльца фермы, всё ближе и ближе к которому приближались граф и графиня, и все их пажи, и солдаты, и слуги, и придворные, и сторонники, и экипажи. – Что они могут хотеть от меня? – сказал он.
– Иди узнай, иди узнай, – велела ему мать Лютик.
– Ты иди. Прошу.
– Нет. Ты. Прошу.
– Пойдём вдвоем.
Они пошли вдвоем. Трепеща…
– Коровы, – сказал граф, когда они приблизились к его золотой карете. – Я хотел бы поговорить о ваших коровах. – Он сидел в глубине кареты, и тень затемняла его тёмное лицо.
– Мои коровы? – переспросил отец Лютик.
– Да. Видите ли, я собираюсь завести небольшое молочное хозяйство, а поскольку ваши коровы славятся как лучшие во Флорине, я подумал, что мог бы выведать ваши секреты у вас самих.
– Мои коровы, – только и смог повторить отец Лютик, надеясь, что не сходит с ума. Ибо в действительности его коровы были ужасны, и он отлично об этом знал. Многие годы он не слышал от деревенских жителей ничего, кроме жалоб. Если бы кто-то ещё мог продавать молоко, он бы вмиг прогорел. Конечно, дела пошли в гору, когда мальчик с фермы стал батрачить на него – несомненно, мальчик с фермы умел кое-что, и жалоб уже практически не было – но это не сделало его коров лучшими во Флорине. Тем не менее, с графом не спорят. Отец Лютик повернулся к своей жене. – Что бы ты назвала моим секретом, дорогая? – спросил он.
– О, их так много, – сказала она – она не была дурой, по крайней мере не в отношении качества их скота.
– У вас нет детей, верно? – осведомился в этот момент граф.
– Есть, сэр, – отвечала мать.
– Тогда приведите мне её, – продолжил граф, – возможно, она соображает побыстрее, чем её родители.
– Лютик, – обернувшись, позвал отец. – Выйди сюда, пожалуйста.
– Откуда вам известно, что у нас дочь? – поинтересовалась мать Лютик.
– Догадка. Я предположил, что должно быть либо так, либо иначе. Иногда мне везет больше, чем… – в этот момент он просто потерял дар речи.
Потому что в поле его зрения появилась Лютик, спешащая к родителям из дома.
Граф вышел из кареты. Он грациозно сошёл на землю и встал практически неподвижно. Он был крупным мужчиной, с чёрными волосами и чёрными глазами и великолепными плечами, в чёрном плаще и перчатках.
– Реверанс, дорогая, – прошептала мать Лютик.
Лютик изобразила свой лучший реверанс.
А граф всё продолжал смотреть на неё.
