Однажды ночью Иниго проснулся и увидел, что его отец сидит. Смотрит куда-то. Спокойно. Иниго проследил за его взглядом.
Шестипалая шпага была завершёна.
Она сверкала даже в темноте хижины.
– Наконец, – прошептал Доминго. Он не мог оторвать глаз от великолепия шпаги. – Вся моя жизнь ушла на это, Иниго. Иниго. Теперь я мастер.
Широкоплечий господин с этим не согласился. Вернувшись забрать шпагу, он лишь на секунду остановил на ней взгляд.
– Не стоит ожидания, – сказал он.
Иниго стоял в углу хижины, наблюдая за ним, сдерживая дыхание.
– Вы разочарованы? – Доминго едва мог говорить.
– Я не говорю, что это мусор, понимаешь, – продолжил дворянин. – Но она точно не стоит пятисот золотых. Я дам тебе десять, пожалуй, столько она стоит.
– Нет! – воскликнул Доминго. – Она не стоит десяти. Даже одного. Вот. – И он рывком открыл ящик, где целый год в неприкосновенности лежал один золотой. – Этот золотой ваш. Вы ничего не потеряли. – Он забрал шпагу и отвернулся.
– Я возьму шпагу, – сказал дворянин. – Я не говорил, что не возьму её. Я лишь сказал, что заплачу столько, сколько она стоит.
Доминго резко обернулся, его глаза блестели.
– Вы придирались. Вы торговались. Речь шла об искусстве, а вы увидели лишь деньги. Вы могли взять в руки красоту, но видели только свой толстый кошелёк. Вы ничего не потеряли; у вас больше нет причин здесь оставаться. Прошу вас, уходите.
– Шпагу, – сказал аристократ.
– Шпага принадлежит моему сыну, – произнёс Доминго. – Я отдам её ему сейчас. Шпага навсегда будет принадлежать ему. До свидания.
– Ты – лишь смерд и глупец, я хочу своё оружие.
– Вы – враг искусства и я испытываю жалость к вашему невежеству, – сказал Доминго.
И это были его последние слова.
В этот момент дворянин убил его, без всякого предупреждения; взмах его шпаги, и сердце Доминго был разорвано на куски.
Иниго закричал. Он не мог в это поверить; этого не произошло. Он снова закричал. С его отцом всё было в порядке; скоро они будут пить чай. Он не мог перестать кричать.
Деревня услышала. У дверей уже было двадцать мужчин. Дворянин расталкивал их.
– Он атаковал меня. Видите? Он держит шпагу. Он атаковал меня, а я защищался. Теперь уйдите с моей дороги.
Это была ложь, конечно же, и все это знали. Но он был благородного происхождения, поэтому что им оставалось делать? Они разделились, и дворянин сел на лошадь.
– Трус!
Дворянин резко обернулся.
– Свинья!
Толпа снова разделилась.
Там стоял Иниго, держа шестипалую шпагу, повторяя свои слова:
– Трус. Свинья. Убийца.
– Кто-нибудь, позаботьтесь о мальчишке, пока он не перешёл границ, – велел аристократ толпе.
Иниго бросился вперёд и встал перед лошадью дворянина, перекрыв ему дорогу. Он поднял шестипалую шпагу двумя руками и крикнул:
– Я, Иниго Монтойя, вызываю тебя, трус, свинья, убийца, задница, глупец, на поединок.
– Уберите его с моего пути. Уведите ребёнка.
– Ребёнку десять, и он остаётся, – проговорил Иниго.
– В твоей семье уже достаточно мёртвых на сегодня, будь удовлетворён, – сказал аристократ.
– Когда ты станешь умолять о пощаде, тогда я буду удовлетворён. Слезай с коня!
Дворянин спешился.
– Доставай шпагу.
Дворянин обнажил своё смертоносное оружие.
– Я посвящаю твою смерть своему отцу, – сказал Иниго. – Начинай.
Они начали.
Естественно, это был неравный поединок. Иниго был разоружён менее чем за минуту. Но первые пятнадцать секунд или около того дворянину пришлось непросто. В эти пятнадцать секунд ему на ум пришли странные мысли. Ведь даже в десятилетнем возрасте гений Иниго уже существовал.
Обезоруженный, Иниго стоял очень прямо. Он не произнёс ни слова, ни о чём не просил.
– Я не стану убивать тебя, – сказал аристократ. – Потому что у тебя есть талант и ты смел. Но тебе не хватает манер, и, если ты не будешь осторожен, это доведёт тебя до беды. Поэтому я помогу тебе в жизни, оставив тебе напоминание о том, что плохих манер надо остерегаться. – И его лезвие сверкнуло. Дважды.
И на лице Иниго показалась кровь. Два ручейка крови побежали от лба к подбородку, пересекая каждый свою щёку. Все наблюдавшие за этим знали: шрамы у мальчика останутся на всю жизнь.
Иниго не упал. Мир перед его глазами побелел, но он не разрешил себе опуститься на землю. Благородный господин вернул свою шпагу в ножны, вновь залез на коня и уехал.
И лишь тогда Иниго позволил темноте поглотить себя.
Очнувшись, он увидел перед собой лицо Йесте.
– Я был побеждён, – прошептал Иниго. – Я подвёл его.
Йесте мог сказать лишь «спи».
Иниго спал. Через день раны перестали кровоточить, а через неделю – болеть. Они похоронили Доминго, и в первый и последний раз Иниго покинул Арабеллу. С перебинтованным лицом он уехал в Мадрид в экипаже Йесте, где стал жить в его доме, слушаясь его указаний. Через месяц бинты сняли, но шрамы всё ещё были ярко-красными. В конце концов они немного смягчились, но так навсегда и остались главными чертами лица Иниго: огромные параллельные шрамы, по одному на каждой стороне лица, от виска до подбородка. Два года Йесте заботился о нём.
